ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
ТАЙМЛАЙН
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ

DC: Stranded

Объявление

08.02. Нет, мы не погибли в Новом году! Нет, мы все еще в деле! Да, нас ждут обновления (чуть позднее).

18.01. Дарим соигрокам ПОДАРКИ!

комиксы | NC-17 | эпизоды | 11.2018 - 01.2019

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: Stranded » Законченные эпизоды » [02.11.2018] Мой дядя самых честных правил


[02.11.2018] Мой дядя самых честных правил

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

[epi]МОЙ ДЯДЯ САМЫХ ЧЕСТНЫХ ПРАВИЛ 02.11.2018
Bruce Wayne, Jason Todd
https://static2.srcdn.com/wordpress/wp-content/uploads/2018/07/Red-Hood-Punching-Batman-Comic-Art.jpg
После столкновения с Джокером, совершенно живым, и условно здоровым, насколько это слово вообще применимо к такому психу, Джейсону есть что сказать Брюсу.[/epi]

+3

2

Встреча с Джокером оставила горькое послевкусие. Никто не мстил за него, никому не было дела до триггеров и страха, который стал теперь его частью. Даже попытка все оставить в прошлом, попытка все забыть, сделать так, чтобы отпустило, чтобы стало легче – ничего не дала.
Болело все так же, болело от того же. Чувство собственной ненужности, собственное бесполезности превалировало. Джокер это только усугублял, он поднимал глубинные мысли, ярость, которая тлела на самом дне его вернувшейся с того света души. Он поднимал в нем все то, что Брюс Уэйн в силу собственных моральных качеств ненавидел. Джейсон усмехнулся.

Сидеть на крыше высотки было не в первой, ждать Бэтмена, а именно его он и ждал, тоже было не в первой. Только это больше не было патрулирование. Он не искал с ним злодеев, он не полагался на его плечо, он не ждал что его кто-то спасет. Он больше не был в «семье», как бы пафосно это не прозвучало. Он был одиночкой, который то и дело пересекался с бывшими коллегами, а потом исчезал.

И сколько бы разговоров они не провели. Сколько бы не орали друг на друга. Всегда оставалось чувство неправильности, чувство недосказанности. Всегда оставалось, где-то в глубине, в самой его сути, ярость, обида, боль, который не проходили.

И встречи с Джокером били в самое больное.

- Чертов клоун. – Джейсон прислушивался, стараясь уловить момент, когда перестанет сидеть на крыше один. Когда его обнаружат.

Он ведь не скрывался. Его деятельность в Готэме никогда не была тайной для его «семьи». Они презирали, ненавидели в нем это, они полагали что это не правильно, они искали его по ту сторону баррикад. И только один человек знал, что он не вернется туда, где должен был быть. Не вернется, потому что считает себя правым. Потому что этому городу нужен кто-то, кто его очистит, а не закует всех в кандалы.

- Ты сегодня не торопишься на встречи, Бэтс, ленивый патруль? Все подонки в Аркхэме и тебе скучно? – Джейсон говорит с пустотой, так кажется со стороны. Но он умеет слушать, он умеет опознавать момент, когда на крыше он больше не один.

Когда он перестает слышать ветер, который то и дело разносит звуки на тысячи километров. Главное уметь слушать, главное уметь ждать. И вот они здесь. Он не оборачивается, он боится, что и в это раз разговор выйдет ужасным, ненужным, пустым. А поговорить есть, о чем.

- Думал ты встретишь меня на въезде в город, чтобы развернуть и посыпать солью мою дорожку назад. – Усмешка в голосе слышится, только тема не смешная. Как и все между ними.

Не смешно.

+4

3

Брюс знал, где можно найти каждого из них.
Каждого из мальчишек, которого когда-то считал своими сыновьями. Каждого из Робинов.
Дик никогда не прятался. Отвечал на телефонные звонки, порой сам заезжал, в его отношении к Брюсу была даже какая-то странная и трогательная забота, особенно когда он подшучивал, называя его стариком.
Тим никогда не сбегал так далеко, чтобы найти его было невозможно.
С Дэми всё просто по-другому. Не сложнее, а просто по-другому: мальчишка не видел смысла прятаться от отца, кроме того, сложный характер вынуждал его оставлять за собой много следов..
С кем сложнее - это с Тоддом. Он и до рокового события не отвечал на звонки. Исчезал, не говоря ни слова, отчётливо проводя черту личного пространства. Избавляясь от излишков контроля, которые считал неуместными.
Но у него у единственного из всех в этом чёртовом городе была любимая горгулья.

- Здравствуй, Джейсон.

Садиться рядом, свешивать ноги с крыши Брюс не стал, а так и замер рядом с Джейсоном, чуть позади него. Но снял маску. Виделся с Тоддом он очень редко, и теперь прятаться от него за костюмом казалось неправильным.
Хотя это и не избавляло от колкостей, которые уже привычно сыпались от Тодда градом.
Каждая встреча, каждый разговор... Джей словно горел идеей, что рано или поздно он утрамбует в своего бывшего наставника понимание, насколько же он обижен, раздосадован, зол на него.. что ещё?.. И ведь ничего не изменится.
Промолчал, оставив без ответа последний едкий комментарий по поводу визита Джея в город, Брюс скорее из вежливости. Потому что подобная идея была глупостью и не вписывалась ни в какие рамки. Вот уже несколько лет, как Тодд периодически появляется в Готэме, а Брюс почти никак не ограничивает его свободу, более того, порой им удаётся эффективно сотрудничать. И всякий раз Брюсу не удаётся избежать подозрений, что ещё немного, и вот, он, со своими преступно устаревшими принципами, направит ярость Тёмного Рыцаря против бывшего ученика.
Будто других противников в Готэме не было.

И ведь Тодд знал, знал это всё лучше других. А всё равно злился. Брюс нередко задавался вопросом, откуда, откуда Джейсон черпает свою нескончаемую ярость, так часто направленную именно на него. Отчасти он понимал, что именно дикий котёл эмоций этого парня, никогда не выгорающий, и является для него основным двигателем по жизни.
Но для Брюса это всё равно было дико. И оказываясь рядом, он всякий раз хотел помочь приглушить этот бесконечный фейерверк из боли и обиды, разъедающих изнутри похлеще кислотного концентрата.
Он сделал шаг вперёд, касаясь рукой плеча Джейсона. Говорить ему сейчас и правда было совершенно нечего и незачем, спрашивать - тем более.

+3

4

Негласно все в Бэс-семье называли Брюса отцом, кто-то позволял себе это в лицо, кто-то за спиной, кто-то говорил презрительное “папочка” и смеялся. Джейсону было странно, Джейсону было страшно, ничего в Брюсе не было от отца. От того отца, который учил его воровать, который замахивался на мать, который доставал пулю из своей задницы. Ничего в нем не было о семье, о любви, о покое. Наверное, поэтому он никогда не мог состыковать эти два слова в одном предложении, наверное, поэтому Брюс был ему не отцом, наставником, противником, предателем.

Кем угодно. Не отцом.
Потому что отца он не любил так яростно, не ненавидел так отчаянно, не хотел его смерти, его мучений, его обличения, его унижения с такой страстью, с такой преданностью. И не сдавался под его напором, потому что у его отца, у Тодда, не было ничего, чем стоило бы гордится. Даже сына. Даже сына, которым он мог бы восхищаться, Джейсон сделал все, чтобы им гордится было нельзя.

И руку он отпихнул со своего плеча. Обжегшись о прикосновение, намереваясь высказать все в лицо. Высказать за контроль, за бездушную маску, за слова, которые выжигали изнутри уже несколько лет. Он сбросил чужую руку, да, взвился, встал на ноги, выпрямляясь во весь рост и хмыкнув глянул на Бэтмена.
Глаза в глаза. Как непривычно. Как странно. Больше не снизу вверх, больше никаких заискиваний, никаких “я буду лучше”, больше никаких “я докажу тебе”, больше никаких “я сильнее”. Нет. Теперь на равных.
Тишина раздражала, тишина делала его беззащитным, тишина требовала слов, которых в нем было с избытком. Потому он размахнулся и постарался все свое бешенство вложить в этот удар, раскрошить маску, которую ненавидел, стереть человека под ней, которого все еще уважал, к которому тянулся.

Он постарался бить прицельно, постарался стать эпицентром собственной ярости, собственных чувств, которые в нем вольно или невольно вызывал Бэтмен. Он очень постарался вложить всего себя в эту драку.

Встреча с Джокером только разворошила в нем все то, что он так долго хоронил. Встреча в Джокером сделала его уязвимым, чувствующим, породила бешенство, которое искало выхода.

- Ты мог бы убить его. Я знаю что ты мог бы убить его, но вместо этого он все еще кривляется, раскрашивая себя под урода. Вместо этого он все еще живой, живой и ходит, издеваясь над миром. - Он не орал, нет, не требовалось, он шипел, потому что горло сдавило от всего того, что было внутри.

Горло сдавило и даже дышать было трудно, а пелена ярости застилала глаза, грозясь вот вот прорваться и разрушить то, что он строил так долго.

- Иди ты к черту, Бэтс. Вали. Оставь прошлое прошлому, что б тебя. Если не можешь действовать сам, дай делать свою работу другим!

+2

5

Собственные демоны Брюса не пугали. Он приручил свой страх, ошкурил, сделал из него костюм и заставил работать на него самого. И теперь летучая мышь была символом, который внушал страх преступникам не только в Готэме, но и во всём мире.
Не каждый мог похвастаться такой выдержкой. Или таким больным воображением, тут уж, как посмотреть.
Хотя у Тодда с ним было много общего.
Как минимум потому, что у Джокера до того, как он стал настолько психопатом, тоже была маска в виде красного колпака...
И теперь его бывший Робин под маской преступности пытается подарить ублюдкам этого города заслуженное ими воздаяние.
Какая ирония!

Брюс успевает об этом подумать, снова порадоваться его успехам, личностному росту, прежде чем Тодд метит хуком ему аккурат в челюсть.
Тодд, чёрт возьми, и правда очень вырос.
Не только потому, что собрал свою собственную команду, которая работает не хуже мышат Брюса, но и потому, что в этот раз Брюс не успевает увернуться..

Удар чертовски хороший: перед глазами серебристой россыпью сверкают звёзды.
Брюсу не страшно: он знает, Тодд не хочет его убить. Но от следующего удара уворачивается, уходя в сторону. Всё просто: завтра ему нужно снова быть на собрании совета директоров, и швы на челюсти будут смотреться не слишком презентабельно.

Тодд орёт. В который раз, одно и то же, снова обвинения, снова укоры в том, что Джокера Бэтс не прикончил, а мог бы. Брюсу хочется закричать в ответ - он пытался! Пытался, чёрт возьми, он собирался его прибить, собственными руками, собирался удостовериться, что из его больного, искалеченного, изрезанного ножами, изъеденного химикатами тела наконец-то утечёт вся жизнь... Что он упокоит эту дрянь навсегда. Но судьба распорядилась по-другому. И заполучивший в то время дипломатический иммунитет Джокер был нежелательной целью для Бэтмена, все, кто мог, включая его лучшего друга, позаботились о том, чтобы Брюс не совершил опрометчивый шаг, тем самым став причиной для войны, в которой погибнут тысячи солдат. Тысячи жизней - за жизнь одного Джейсона. И ведь Брюс был правда готов.
Но Джокер опять ускользнул.. Как вода убегает меж пальцев. Он просто исчез, и сколько Брюс не искал в развалинах его тело, всё было тщетно.
А потом было банально поздно, а Тодд оказался жив.
Джейсон до сих пор не знал об этом ничего.
Он никогда не спрашивал. Ему не было интересно. Он хотел знать только результат.
В общем-то, в этом подходе они с Брюсом были даже похожи.

- Ты мог бы не сбегать! - Брюс парирует. Парирует слова, парирует удары, он не бьёт, он не пытается сделать Джейсону больно, он ждёт, когда тот снова выдохнется, не ясно только, что истощится первым - тренированное тело или тщательно выпестованный запас ярости. - Ты мог хоть раз послушать меня! Довериться мне! И не подставлять себя, потому что я не мог защитить тебя всегда! А теперь, Джей, ты обвиняешь меня в том, что я не чёртов убийца?.. Ты спятил!.. Ты знаешь, как я тебя оплакивал? Я думал, ты умер! Чёрт возьми, Джейсон, я оплакивал тебя, когда ты был жив!..

Жив, и думал о том, как ему отомстить. Потому что этим в том числе Тодд и занялся по его возвращению. Брюса это тогда поставило в тупик. Да и сейчас он тотально не знал, что делать с одуревшим воспитанником, который снова увидел в нём первоочерёдного врага.
Между ними всё было слишком сложно, они были слишком чужими.
И сейчас, в драке, Брюс машинально отмечает - отменный у  Тодда стиль, уличная, грязная борьба, направленная на как можно более быстрое поражение врага. Это не то пресное "обезвреживание", которому он его учил, боясь, что слишком эмоциональный и вспыльчивый мальчишка выйдет из под контроля. О нет. "Мальчишка" из под контроля давно вышел и давно научился направлять свои эмоции, свою злость, как оружие.

Брюс бьёт наотмашь. Отталкивает Джея ударом, отходит на несколько шагов назад. Ему надоела эта драка слишком давно, он надеется, что Джею, после того, как ему удастся отдышаться, тоже надоест.

- Прошлое - прошлому, говоришь? - Брюс хрипит. - И всё ещё сидишь возле той самой гаргульи. Словно и не знаешь, что я за ней присматриваю из-за тебя. Я ведь знаю, почему ты здесь. Ты снова его видел, да?

Он на свободе.
Брюс вдруг понимает, что они оба опасаются произносить его имя. Словно озвучить самый жуткий из кошмаров, и теперь он точно сбудется... Вот в чём причина драки: Джокер. И его одолело волнение, вместе с запоздалой радостью - хотя бы какую-то стычку с этим дьявольским отродьем Джейсон пережил. Наконец-то.

+4

6

Прошли те времена, когда он тянулся за Бэтменом, когда он прикрывал ему спину, когда он был под его крылом. Джейсон вырос, Джейсон остался один, Джейсон, как показала практика, никогда не был достоин того, чтобы его прикрывали, чтобы его принимали, чтобы он был в семье. Он это выучил, это это запомнил, он изгнал из семьи сам себя, его это устраивало. И то, что на его любимое место в городе, приходит все тот же человек, его взбесило. Взбесило тем больше, что Джокер и к этому руку приложил.
Он был жив. Дьявольский клоун был жив, несмотря на то, что сотворил. Он был жив, черт бы его побрал, он был цел, весел, смышлен и все так же безумен. И Бэтмен это позволил, он позволил ему быть таким, вернуться таким, оставаться таким.

Ничто в этом городе не проходило мимо него. Ничто в этом городе не было настолько инфернальным, безумным, лучшим из происходящего. Джокер должен был устроить это представление вместе с Джейсоном, чтобы Бэтмен принял его назад. Вот что бесило.
Ревность.
Она разъедала изнутри, похлеще любого из тех ядов, что он выучил, пока болтался в компании химика. Ревность, она убивала его, она раздирала его на части, она делала его непроходимо тупым, но он не мог ее остановить. Не мог прекратить.

Драка вышла короткая и показательная. Он как обычно скатился в обвинения и ненависть, в неконтролируемую ярость, к эмоциям, от которых так долго бежал. К чувствам, в которых уже давно запутался, там где-то сплетались вместе ярость, ненависть, обожание, восхищение, уважение и любовь. Там где-то этот коктейль “Молотова” нет-нет да взрывался, делая Джейсона не подконтрольным.
- Не сбегать? Поверить тебе? Довериться? Да ты рехнулся, кто из твоих мышей тебе доверяет, Бэтмен? Кто? Ну? Кто из них полагается на тебя? Кто из них не остался в одиночестве со своими кошмарами один на один? Кто из них знает твою тайну? Хотя бы один скелет, Брюс, хотя бы самый мелкий из них? - Джейсон шипит, ярость в нем сильна и она плещется вокруг него, как будто больше ничего нет. Как будто больше ничего не получится. - Ты никому из нас не доверяешь, ты всех нас держишь подальше от Джокера, оберегаешь его. Чувствуешь вину за его лицо? Или насмешка сильнее?

Джейсон давит, о, он давно выучил Бэтмена, выучил все его лживые реакции, все его слова. Он давит, он так ненавидит его, что готов стереть в порошок хотя бы словами. Он в сам себе захлебывается от бешенства. Не сбегать? Довериться? И что бы он получил? Что бы ему сказали? Что его мать предательница? Что Джокер ее убил? Что? Что он мог бы нести потом в себе? Что было бы с ним после этого?

- Мы все знаем, Бэтс, если бы там была твоя мать. Та самая, которую убили в переулке. Если бы там была она, ты был бы на моем месте. И не ври мне, что ты бы думал и доверял нам, не стоит. - Шипение больше похоже на удары плети, может так оно и есть. - Прошлое всегда где-то близко, дышит в спину, обнимает со спины, не так ли? От него так просто не убежишь, как от тех, на кого можно было бы полагаться.

Джокер вывернул его наизнанку в свое время. Джокер заставил его страдать не от физической боли, от боли, от которой нет следов. Он заставил его принять факт того, что его мать его продала. Предала. Подставила. Что он не нужен, что он не нужен. Джокер раз за разом доказывал ему это, раз за разом приводил все новые доводы, все новые методы, все новые примеры. А Джейсон все еще не верил, все еще стремился не верить.
Глупо.
- Он вернулся. - На этом он замер. Замер давая себе передышку и собирая себя обратно. Собирая осколки внутренних мыслей в стройные ряды. - Да, он вернулся.

+3

7

Драка закончилась. Джей больше не кидался на него с кулаками. Но разве что физически. Потому что громкость его голоса возросла ещё на пару тонов, и он, совершенно не думая о том, что они вообще-то находятся на улице, и не один Брюс может быть наблюдательным и заметить кого-то на этой крыше.. Таков уж он был, Джейсон, поддавался своим эмоциям и каким-то образом ему ещё и удавалось их использовать. Но цель сегодняшней ссоры казалась Брюсу загадкой. Стоя на расстоянии пары метров от Джея и всё ещё готовый к очередной атаке, Брюс не понимал, почему, почему опять и снова они возвращаются к этому вопросу, почему Тодд в который раз повторяет одно и то же? Неужели он и правда что-то упускал?..

- Не произноси, чёрт возьми, на улице моё имя!..

Тодд не палил наугад, о нет. Он так же с пистолетами обращался, иногда казалось, он даже не целится, стреляя с обеих рук, однако пули всегда находили свои цели, попадали в яблочко, аккурат, куда надо. У этого парня был особый дар к меткости. И словами он тоже отлично по падал по целям, по самым болезненным и неприкрытым местечкам. Обо всём том, что буквально прошипел Джейсон, Брюс думал и сам, это терзало его, а особенно то, что в этом было рациональное зерно, зерно истины.

У всей бэт-семейки были серьёзнейшие проблемы с доверием.
Брюс не знал, почему, наверное, виной всему были его жесткие принципы, рамки, в которые он пытался загнать и себя, и близких. Да и исключительно хреновые задатки педагога не облегчали общение с мальчишками. Ни к одному из воспитанников не удалось пробиться, стены и дистанции возрастали между ними сами по себе, с каждой ночью, проведенной на улице, с каждым проступком, с каждой неудачей. Почему всё было так, Бэтс не знал, но он мог годами вкладывать в своих воспитанников знания, средства, оберегать и защищать, стоило же чему-то случиться, и всё рушилось, как карточный домик. Стоило ему один раз не успеть прийти на помощь... И вот он на крыше, напротив Джейсона, который разве что не проклинает его и вслух не произносит пожелания смерти. Не этого Бэтс хотел, когда пытался помочь одинокому мальчику с улицы, совсем не этого.

- У меня были свои причины держать Джокера подальше от вас. И я бы сказал тебе, если бы ты хотя бы раз спросил, но теперь это не тема для разговора на повышенных тонах посреди города, на какой-то крыше!.. - Брюс старался говорить как можно спокойнее, но не получалось ничерта, он словно вколачивал предложениями гвозди, чеканил слова, он злился, он невероятно злился на Джейсона за все те упрёки, за то, что Тодд снова мастерски давит на больное, на ошибку, за которую Брюс сам себя корит больше всего.  - И я оберегал не его. Далеко не его, Джейсон.

Брюс делает шаг вперёд, ещё один. Расстояние между ними - меньше, чем вытянутой руки. Так лучше видно чужую истерику. Блестящие от нервного возбуждения и адреналина глаза, побелевшие скулы. Никакого самоконтроля... По правде говоря, после всего, что наговорил Джейсон, особенно после упоминания его матери, матери, о которой он скорбел до сих пор, вспоминая её мягкую улыбку и ласковый взгляд, - больше всего Брюсу захотелось излишне остроязычного воспитанника ударить. Поговорить с ним на его языке, раз уж он так мечтал затеять с Уэйном драку.
На этом языке они говорили уже далеко не раз, и далеко не раз после этих разговоров Тодду приходилось лежать пару дней в перевязках.
Потому что Брюс срывался. И пытался выбить из Тодда дурь. Проучить его, заставить наконец-то заткнуться, сделать так же больно, как он делал словами, только физически.
Сегодня всё будет по-другому, хоть деланное спокойствие и стоит Брюсу невероятных усилий.

- Мечтаешь снова собирать зубы с асфальта, отплевываясь кровью и проклиная чёртового Бэтмена, виноватого во всех бедах твоей жизни? Обойдёшься. Ищи другого козла отпущения. Я тут не затем. Да, я знаю, что он вернулся. Я так хотел поговорить с тобой по-хорошему, но, видимо, твой здравый смысл сегодня в отключке. Потому я просто напомню: место Джокера - в Аркхэме. Можешь охотиться за ним.. если хочешь помочь мне засадить его за решетку, Джей. Ты не станешь его убивать.

+3

8

Ему удалось взять себя в руки, пусть не сразу, но тем не менее. Больше не было слов, больше не было горечи на языке, больше не хотелось орать. Ярость улеглась, свернулась внутри клубочком, замерла, готова сорваться с цепи в любую секунду. Джейсон тоже замер, замер напротив Бэтмена, глядя ему в глаза, изучая, как будто видел впервые.
Он знал, знал что что-то в их схеме не так, что-то не сходится. Чего-то в них двоих слишком много, им тесно друг с другом, им тесно даже в одном городе. Слишком похожие или слишком разные, кто знает? Но и уйти не мог.
Потому что если он уйдет, что-то разрушится в них окончательно. Что-то сломается, прервется и больше не будет этой пустоты, этой сомнительной траектории встреч, от которых потом все дрожит внутри. И то ли от ярости, то ли от других, не менее сильных чувств.

- Да, у тебя были причины. Поэтому я стою здесь, я знаешь ли ждал когда ты появишься, хотел посмотреть не поменялось ли что-то за то время, пока меня не было. - Он смотрит с вызовом, как всегда. - Судя по всему нет.

Их вечная тема, убивать или не убивать, Джокер или не Джокер. Их вечная война правил, против других правил, и они оба правы, и оба это признают. Джейсон знает, что в глубине души Брюс признает его методы, может быть даже одобряет. Он знает это с той же точностью, как и то, что все мышатки разбежались, оставив Бэтмена с новым Робином.
А новый Робин тот еще подарок.

- Он вернулся, полон сил, идей, оружия и нового финансирования. Поздравляю с началом удачных приключений и охоты. Кто первый? - Джейсон усмехается. - Кто из нас первый до него доберется, как ты думаешь? Уж точно не ты.

О, тема не для крыши, ну надо же. Избивать на улицах города можно, можно убивать, можно прыгать в окна. Но ругаться на крыше нельзя, посмотрите-ка, какой нежный. А между прочим лучшая крыша из всех, что существуют в Готэме. Эксклюзив, Джейсон не просто так ее облюбовал и не просто так торчал у Гаргульи несколько часов, раздумывая не свалить ли подальше, пока Бэтс не пришел.

- Аркхэм его не выдерживает, как показала практика. Еще не надоело? Нет? - Он взвешивал все за и против. Если ударить, получится вкусно, качественно, до крови.

Он даже знает угол, под которым нужно бить, стоя вот так вот, лицом к лицу. Если заорать, все повторится по кругу, таков уж смысл общения с этим человеком. Он никогда ничего не понимает и знает все лучше всех, чертов ублюдок, который сам себя провозгласил законом в городе и как шериф, или цепная овчарка, кидался на тех, кто искали справедливости, а не закона. Чертов параноик, который не подпускал к себе никого.
Никого, кроме Джокера. Как бы то не смешно было. Именно этот малый без лица знал лазейки, знал куда бить, на что давить, как подобраться поближе, кого мучить, кого пытать. А кого можно и убить, он ведь все равно бесполезен.
Джейсон понимал, что таким образом он не успокоится. Он не удержится и все завертится опять, поэтому он молчал и ждал ответов на вопросы, которые скользили между ними.
“Когда ты убьешь его?”, “Когда ты наберешься сил признать это? Признать, что и он тебе дорог?”, “Когда ты скажешь мне проваливать?”, “Когда ты убьешь меня?”.

+2

9

- И что же должно было поменяться? Я должен был позволить тебе меня избить? Или сказать, что я наконец-то готов поступиться своими принципами просто потому, что у тебя опять дрянное настроение, Джейсон?

Брюс покачал головой. Тодд успокоился и его нервозность куда-то улетучилась, Брюс был почти уверен, ещё одну попытку украсить его лицо синяками он не предпримет. В любом случае, не в ближайшие минут пять, а дальше с Тоддом нельзя быть ни в чём уверенным. На самом деле, только Кларк знал, как он на самом деле хотел прикончить чёртового клоуна после смерти Тодда. Но сразу не получилось, а потом... Потом было поздно. Каждый раз, когда Джей поднимал эту тему, Брюс вспоминал тот день, тот вечер, развалины после взрыва и себя самого, копающегося в камнях, в остатках бетонных плит, среди трупов, оторванных конечностей, пытаясь узнать в них останки Джокера. Пытаясь хоть как-то спасти разбушевавшуюся совесть, унять боль в груди. Потому что с того момента, как убили родителей, Тодд был по сути первой его потерей. Это был практически родной ребёнок, которого он не уберёг по той простой причине, что был слишком глуп и недооценил противника.
Вспоминать о том периоде было слишком больно.
И слова оправданий, практически речь, которую столько раз произнёс мысленно Уэйн, так и застревали в глотке невысказанными.
Хотя бы потому, что они не оправдывали его.
Ни капли.

- Он всегда полон идей и финансирования, - поморщился Брюс. - В одном ты не прав, Джей. Ты считаешь, что я не доберусь до него первым, но это не так. Мне и не нужно до него добираться: я знаю, он придёт ко мне сам. Он всегда приходил ко мне, целью большинства его афер, шуток и насмешек всегда был я, прямо, или косвенно.

И ещё один скелет в шкафу Брюса Уэйна: он не винит себя за то, что Джокер стал таким. Но винит себя за то, что Джокер двинулся умом именно на почве его, Бэтмена, личности. Джокер убивал, сходил с ума, сводил с ума невиновных, лишь бы допечь ему, Бэтмену. И так или иначе кровь всех этих людей, да и кровь Джейсона была и на его руках. Не было бы его - не было бы и Джокера.. И если когда-то, Брюс Уэйн, сыграет в ящик, то непременно утащит за собой этого мерзавца. А пока что всё ещё не ему, и никому из ныне живущих не решать, кому жить, а кому как и когда умирать. Это было почти что религией Брюса, от которой он никогда не отступался, и не отступится.

- Аркхэм не выдерживает его спустя какое-то время. Спустя год, два, три.. Аркхэм совершенствуется, Джейсон, и я лично тестирую надёжность камер, она постоянно растёт. А ещё медицина развивается, и уже сегодня есть препараты, о которых мы ещё лет пять назад и подумать не могли. Мы узнаем, как он сбежал в этот раз, и посадим его в камеру ещё надёжнее, понимаешь? Он не только преступник, он очень серьёзно болен, да, он нарушает закон, из-за него есть жертвы, но всё, чего я хотел, Джейсон, от тебя, и от других членов нашей семьи - это понимания, что мы не должны опускаться до уровня не то что таких, как Джокер, но и таких, как тот чёртов карманник, стрелявший в моих родителей. Зато нас теперь больше, и мы можем объединиться для того, чтобы поймать и вернуть его в камеру как можно быстрее. Я не предлагаю тебе вернуться в семью, просто потому, что это тебе не нужно, и ты откажешься. Но мы можем действовать сообща. И не говори, что у тебя всё есть, я в курсе, что ты иногда приходишь в бэткейв, а Альфред тебя покрывает.

Ответ на главный вопрос Брюс оставляет при себе. Не надоело. Никогда не надоест. Брюс научился нести свой крест, своё собственное безумие с достоинством, возведя его в ранг культа.
Он не убивает просто потому, что порой.. Даже сейчас, думая о Джокере..
Ему до одури этого хочется.
Просто нажать на спусковой крючок. Или сдавить покрепче чужую щею. Одним жестом оборвать вереницу чужих страданий и смертей. Отправить в могилу персональный кошмар исстрадавшегося, залитого кровью невинных Готэма.
Но Брюс всё ещё не считает себя вправе.
Потому что чем будет отличаться парень в костюме летучей мыши от пациентов Аркхэма, если тоже станет убийцей?..

+3

10

Глухая стена, вот что это было. Глухая стена, из-за которой не было слышно ни звука, ни крика, ни всплеска эмоций. Бэтмен всегда был таким, слишком уверенным в себе, слишком спокойным, слишком выверенным и справедливым. И справедливость его не имела ни глаз, ни совести, только карающий меч для тех, кто оступился. И если меч его останавливался и ждал правосудия от закона, то пистолеты Джейсона были чуть-чуть быстрее, чем пресловутый закон.
Так и разница в них ощущалась, такая, тяжелая, неуютная, неуступчивая разница. Между мечом и палачом. И кто из них кто догадывайтесь сами, потому что не было больше разницы, только стена, которая состояла из принципов и слов, которым не было месте между ними.

Джейсон привычно отмахнулся от слов Бэтса, что он там говорил про изменения? Это было смешно. Он не менялся уже многие годы, с тех пор как его родители погибли. Он выработал себе манеры, поведение, напялил маску человека, но Брюса Уэйна не знали, никто не знал его, потому что он был мертв, не так ли? Джейсон знал только Бэтмена, жестокого и жесткого учителя, который мог сломать тебе ногу, чтобы ты не сделал следующий шаг.
И как бы больно тебе не было, ты бы учился, снова и снова.

Только его учителя уже давно перешагнули порог смерти. Его учителя, те же самые мастера, что были у Бэтмена, те же самые истории, что рассказывали ему.

- Дрянное настроение? И все? Это все, что ты усмотрел? Все, что тебе привиделось? - Джейсон развел руки в стороны, показывая что он весь дрянной, что он самое страшное и плохое, что тут есть.

И между ними нет разницы.

- Хорошо, я понял, ты его не убиваешь. Ты делаешь вид, что его не существует и продолжаешь ждать нападения, поздравляю, оно случится. - Усмешка вышла кривая, лицо опять болело и будет потом болеть еще сильнее.

Как и стесанные кулаки, несмотря на перчатки, как и гордость, несмотря на то, что она должна была быть на месте. Джейсон был в ярости, но больше не в кипящей лаве, когда плавятся мысли и остается только красная пелена перед глазами. Нет. Он был в ярости, приближенной к той, в которой убивают на вдох. Потому что на выдохе рука неизбежно дрогнет.

- Мы все знаем, что его большая любовь к тебе, свела его с ума. Все мы знаем, что за этим стоит и чем закончится. Вопрос лишь в том, кто первым доберется до него, Бэтмен. Ставлю на то, что это будешь не ты. - Потому что Джейсон будет первым, потому что он выстрелит не задумываясь.

Потому что больше нет преград для меча, который уже занесен, который готов рубить головы, который должен уничтожать. Больше нет слов, действий, ожиданий, никто его не спасет от кошмаров, никто не станет между ним и Джокером, поэтому он будет первым.
Поэтому его страх превращается в ярость, а ярость в страх. Он будет первым, он будет лучшим, он будет тем, кто приведет все в своей голове в порядок и расставит точки там, где им самое место. И возможно - это освободит его от кошмаров, сделает его чуть проще, чище, спокойнее.
Он встряхнулся и расхохотался в ответ на тираду Бэтмена. Аркхэм, лечебница, в которой полно психов, все там были, все оттуда выходили. Только этот человек все еще верил в незыблемость этой святыни. Джейсон утер слезы, которые невольно выступили на глазах и покачал головой.

- Твоя вера в закон, когда-нибудь, думаю что скоро, сломает в тебе остатки тебя самого. А может быть ты наконец поймешь, что то, во что ты веришь, миф и сказка. Твои преступники на свободе, Бэтмен, я на свободе. Они убивают, они разрушают тебя и твой город, а ты все еще веришь в миф, что их можно держать как пауков в клетке, стравливать между собой. Аркхэм куплен, если не снизу доверху, то уж посередине точно. Наркотрафик, насилие, убийства, все это и еще чуть больше никогда не стихает за его стенами. И ты наивен, если веришь, что они получили по заслугам оказавшись там.

Джейсон не злился, он никак не мог понять, почему такая простая истина, такая верная, такая понятная во всех местах, со всех сторон, не доходит до такого умного человека. Почему он снова и снова повторяет вещи, которые не имеют смысла. Почему он снова должен нажимать на спусковой крючок, чтобы совершить еще одно наказание.

- Глупец.

+3

11

Глядя на то, как беснуется Джейсон, Брюс вспоминал. Перед его глазами мелькали ссоры, множество, бесконечное число ссор - сперва с Диком, когда тот спорил по поводу своих обязанностей, потом с Джейсоном, когда Брюс пытался умерить его пыл... С каждым из Робинов, с каждым из более молодых героев Брюсу доводилось довольно много выслушивать, и о себе, и о своих методах, и о своих принципах, а лучше обо всём вместе и нецензурно. Уэйн отрастил себе такую шкуру, что теперь укоры Джейсона, его эмоциональные обвинения вызывали отнюдь не чувство вины. И теперь, когда он смягчился, даже не злость.

- Полно, Джей, я же вижу, ты не в духе. День это длится, неделю, две? Разумеется, это мне неизвестно. Но этому рано или поздно придёт конец.. Послушай, я..

Речь Брюса опять прервали. Джей всегда этим удивлял, обескураживал, почти шокировал. У него не было никакого уважения не только к Тёмному Рыцарю, но и к Брюсу, человеку, который забрал его с улицы. Даже до своей смерти, отношения между ними строились на чём-то другом, что-то вроде сыновней любви, наверное, правда, услышать от Джейсона "отец" ему так и не довелось. Быть может, потому Тодд сейчас казался таким чужим, просто парнем, который вырос где-то рядом, после исчезнув со всех радаров. А потом вернулся будто с войны, не целиком, а по частям. С явно пострадавшей психикой.

- Нет, чёрт возьми, не большая любовь. Зачем ты врёшь сейчас мне?.. А, главное, себе. Не его ли ты поддразнивал, выбирая в качестве маски и клички - Красный колпак?.. - Брюс покачал головой. - Ты же знаешь всё, что мне удалось раскопать. Так зачем же эти нелепые предположения?

Бэтс придерживался версии, что до того, как окончательно двинуться рассудком, Джокер был первым из Красных Колпаков, преступной банды Готэма. А, может быть, просто одним из первых. И именно от Бэтмена он спрятался чан с химикатами, которые настолько повредили его тело, заставили испытывать такую сильную боль, что в нём и проснулся Джокер. У этой версии имелись некоторые доказательства, хотя с Джокером и нельзя было ни в чём оставаться уверенным.. Но Брюсу казалось это разумным. Хотя бы логичным. Он зациклился на Бэтмене именно потому, что все эти изменения произошли с ним из-за него. И с его подачи... Он зациклился на Бэтсе почти так же, как Джей зациклился на Джокере.

Но, стоило заметить, Джей был намного лучше. Брюсу не удалось сделать его спокойнее, законопослушнее, но Джей всё же в душе был хорошим, как ни пытался казаться злым, плохим, и вообще дрянным парнем. Брюса он обмануть не мог, несмотря на все обвинения, все обещания расправы. Брюс верил в него, и эта вера строилась на непоколебимой вере в собственную добродетель. Он именно для этого больше чем полтора десятка лет назад забирал мелкого ворюгу покрышек с улицы - чтобы сейчас, глядя ему в глаза, видеть хорошего человека.

- Джейсон, ты не преступник, - Брюс вздохнул, подошел ближе. Протянул руку - осторожно, медленно, нарочито безопасный жест. - Ты же не думаешь, что я считаю себя полностью законопослушным человеком? Я по ночам надеваю маску  и избиваю людей, Джей. Но я - это я. И мои методы - мои методы. Если я начну убивать, я перестану быть собой, перестану быть Бэтменом. А ты на самом деле не такими уж многими вещами отличаешься от меня. Я это прекрасно понимаю,  - Брюс легко коснулся щеки Джейсона. Мазнул по ней ладонью, едва ощутимо укладывая пальцы на чужой шее. Джейсон был так взволнован, так взбешен, так... растерян. Что его хотелось успокоить - по-старому, как тогда, когда он переживал, когда Уэйн долго не возвращался домой. Брюс наклонился, касаясь лбом его лба, глядя в ясно-голубые глаза. Как же часто он дышал. - Чего же ты хочешь? Чего пытаешься добиться этими обвинениями?.. Я тебе не враг. Не я, прими это наконец.

+3

12

Ярости все равно было слишком много, много для одного, много для того чтобы переварить ее, отпустить, забыть. А боли накопилось еще больше, так много боли, так много страхов, так много чувств внутри, не рассказанных, не показанных, непрожитых. Джейсон сам себя ненавидел, сам себя обвинял, сам себя превозносил, внутри. Все время внутри, никаких преград, никаких путей к отступлению, никаких шагов назад. Он сам себя превозносил, почитал, возносил, он для себя стал мастером, героем, истинным, он для себя был всем, чтобы никого не пустить внутрь.
Чтобы никто не пробрался внутрь!
Чтобы никто не причинил боль!
И вот он здесь, на крыше, на своем месте. На своем ли? Зачем он пришел сюда? Чего он хотел добиться? Для чего он был тут? Видеть Бэтмена? Видеть Уэйна? Хотел ли он этой встречи? Искал ли он ее? Вынужден ли он был ее искать или это было что-то иное? Что-то чему он еще не дал названия?

- Не в духе? - Джейсон коротко рассмеялся. - Не в духе это когда Альфред не кладет тебе в кофе сахар или “забывает” о твоих встречах. Не в духе - это когда Тим не отвечает на твой вызов или Дик пытается прочитать тебе лекцию о здоровье.
Он сжимает кулаки чуть крепче, удерживая себя от еще одного глупого шага. От еще одной ошибки. От единственной, но такой важной оплошности. Он удерживает себя на грани безумия уже очень долго и будет удерживать еще чуть дольше, не потому что у него приказ и он должен ему подчиняться, не потому что у него Бэтмен и он хочет на него походить. А потому что он хочет прожить свою жизнь не в тени и не под крылом.

- Я уже понял, Джокер исключительно моя проблема, хотя ты и считаешь ее, почему-то, своей собственной. Но, не ошибись в этот раз, человек - мышь, не ошибись. - Джейсон усмехается, глядя ему в глаза.
Ему нечего скрывать, ему нечего опасаться и ему нечего терять. Он каждый раз остается на грани собственного сознания, чуть-чуть, малейший толчок и все снова потеряет значение. Все сольется, скатится в новый мир, в котором его больше не будет. Он смотрит на человека, которым мог бы восхищаться, если бы не был разочарован. Он смотрит на жизнь, которой мог бы жить, если бы не был настолько поглощен собственной болью, если бы не был мертв.

Если Бэтмен был мертв со времен гибели родителей, то Джейсон Тодд мертв со времен своих похорон.
Когда-то он ждал спасения. Ждал что за ним придут, что его не забудут. Ждал и надеялся. И эта надежда в какой-то мере вырвала его из кокона смерти, эта надежда его подняла на ноги, эта надежда заставляла его жить тогда, когда его разум спал.
Но реальность оказалась куда более страшной.

- Я убийца. - Он не прижимается щекой к чужой руке, пусть она и в перчатке, пусть тепла кожи почти не слышно, пусть оно не ощутимо, но оно обнимает, оно окутывает застывшего Джейсона, пеленает его, делая его мягче. - Я убийца.

И это звучит не приговором, нет, это звучит приказом. Смирись, смирись наконец с тем, что это уже не исправить. Что это уже неизменно, навсегда, останется у него в голове. Что это звание, которое он заслужил.

И он смотрит в глаза напротив, пусть маска мешает, пусть маска царапает кожу, ведь он свой колпак давно снял. Не для этой встречи красная маска, не сегодня, не сейчас и не здесь. Он смотрит в глаза, вызывающе, укоризненно и ультимативно.
Они не враги, действительно, не враги. Они друг другу никто.

- У всего есть свое имя, Бэтмен, знаешь ли ты свое? - Джейсон шепчет, потому что момент личный, момент интимный, он что-то рушит внутри, он что-то значит для них.
Но этот момент один из тех, которые сотруться при следующей встрече и он позволяет себе. На одну, короткую минуту он позволяет себе, закрыть глаза и побыть в безопасности.
Он разрешает себе, чуть-чуть, совсем немного, расслабиться и побыть там, где его не предадут. Даже зная, что предадут и убьют снова, эти самые руки.
Не от этого ли болит все внутри?

+3

13

Было бы в разы проще, если бы Тодд опять окрысился, полез в драку, размахивая кулаками. Не на поражение, а так, лишь бы выместить злобу, вылить на него агрессию, разбавить тишину вечера очередными орами и звуками удара - руками, ногами, Джей отлично дрался, ведь правда, драться у него получалось гораздо лучше, чем дружить. И чем любить - тоже.
Было бы проще.
Но вместо этого сейчас Брюсу неожиданно тепло и он мыслями возвращается в далёкое прошлое, невольно сравнивая. Когда-то когда Тодд ещё был Робином, он простыл и не смог пойти на патрулирование, а в итоге и уснуть, волнуясь о том, как же Брюс справится один, тоже не смог. После они оба сидели на диване под пледом и смотрели боевики, поедая попкорн. Наверное, ради этого Брюс и пытался наладить отношения, для этого он и помогал им, брошенным, одиноким мальчишкам, в чём-то похожим на него самого. Ради вот этого простого и уютного семейного тепла.

Сейчас тепло совсем по-другому.
У тепла солоноватый привкус крови и чуждости, но оно оттого только ценнее.
Парень напротив больше в нём не нуждался. Да и защита ему нужна была условно и с очень большой натяжкой, Брюс считал - только от самого себя. Он учился у лучших и во многом догнал своего первого учителя. В чём-то наверняка стал лучше.
Парень напротив больше не доверял ему. Не искал его общества, не восхищался, да что там, даже не одобрял - ни его действий, ни его методов, ни что-либо другое. Казалось, Джейсон пытался воспитать из себя полную его, Брюса, противоположность, пусть и цели у них меж собой преступно схожи.
Парень напротив больше не волновался о нём, больше не думал о том, что Брюса могут убить. Мальчик напротив временами и сам хотел пустить в него парочку-тройку пуль. А, может, и разрядить всю обойму.
Парень напротив, чёрт возьми, давно вырос.
Но что-то заставляло его каждый раз возвращаться к одной и той же гаргулье. Каждый раз искать встречи, чтобы снова пытаться жалить, сделать больно. А теперь - с закрытыми глазами жаться к его руке, будто и не затянута она в грубую перчатку.
И выдавать себя, задерживая дыхание.

Брюс тоже не дышит.
"Убийца. И что?"
"Ты до сих пор думаешь, я считаю себя законопослушным?"
"Ты всё ещё считаешь, что я хочу, чтобы ты во всём копировал меня?"
"Сколько из тех, кого я отправил на больничную койку или в тюрьму, не выжило?"

Вопросы застревают в глотке противным сухим комом.
От последнего вопроса воздух и вовсе спирает, вопрос вынуждает Брюса думать, а делать это сейчас ему совсем не хочется.

- Не надо, - тихим шепотом Брюс не приказывает, нет, он просит хоть на минуту зарыть топор войны. Джейсон всегда был жестоким мальчиком, и сейчас он поступает жестоко не только по отношению к Брюсу, но и по отношению к себе. Это походит на какое-то вскрытие, освежевание всего больного, что у них обоих есть - вот так, запросто, стоя на ветру на чёртовой крыше. Брюсу очень хочется знать - зачем?.. И он слишком боится шевелиться, чтобы не спугнуть эту шаткую, невесомую близость и тепло. - Прекрати, - он всё же рискует. Сгребает Джейсона в охапку. Обнимает, гладит по спине, наверное, это что-то вроде примирения. - Помолчи хотя бы минуту. И слушай. Помнишь, я говорил тебе, ты всегда можешь уйти, и это будет твоё решение? Ты его принял и ушел сам. Но ты всё ещё часть семьи, и быть ею никогда не перестанешь.

"Ты - убийца. А я не считаю себя убийцей. Вот и вся между нами разница."
Всё просто, на самом деле. У всей семьи по локоть испачканы руки. В чужой крови, в своей крови...
Готэм со всеми ними обошелся немилосердно.
"Ты всегда можешь вернуться."
Брюс молчит. Этот шаг назад никто из его детей так и не сделал, и вряд ли сделает. Это правильно, наверное, и это чертовски грустно.

+4

14

Когда-то и у них был период, когда все вокруг было проще, легче, понятнее. Когда был дом, была безопасность, завтраки по утрам и Альфред, да. Джейсон смутно, но помнил эти времена, они ему казались красивой сказкой.
И хорошо, что все кончилось именно так. С болью, с кровью и разочарованием. Хорошо, что его вырвали, выдрали с тех сказочных страниц и сделали тем, кем он должен был стать. Хорошо. Потому что сам он не смог бы. Сам он не вырос бы из этого, не вышел бы из сказки, позволил бы себе растворится в ней.

Он позволил бы себе быть Диком Грейсоном, мальчиком, который не имеет провалов. Он преданно служил бы чужим идеалам и всегда, всегда был бы недостаточно хорош. В какой-то момент это бы его уничтожило окончательно. Не было бы Джейсона Тодда, был бы только мальчик, который не умел жить и не знал кто он. Тень и жалкая пародия на того, кого он не смог бы заменить.

Джейсон вздохнул и уже собирался сделать шаг назад, потому что тепло и безопасность это не то, к чему нужно привыкать. Это не то, что должно быть рядом с ним. Рядом с его одиночеством и обреченностью не должно быть хорошо, не должно быть так уютно. Нет. Он уже собирался сделать шаг назад и, может быть, сказать еще что-то болезненное, такое же странное и страшное, что он говорил до этого.
Только он не успел.

Неожиданно для самого себя он оказывается прижать к броне, нет не так, прижат к груди Брюса. В его руках, в его тепле. И это странно, странно и почти незнакомо, почти страшно. Потому что они все еще по разную сторону, Джейсон знает. Потому что они все еще враги, пусть Бэтмен и не хочет его таковым признавать. Пусть Бэтмен тешит себя иллюзиями, но Джейсон-то знает, это его правда, это его жизнь, которую он сломал. Которую ему помогли сломать.

Он все это знает. И все равно остается на месте, остается, сминая руками ткань на чужой талии. Не обнимая, нет, ему это не нужно. Ему не нужно прижимать к себе, ему не нужно утешать. Он только осторожно прикасается, удерживая рядом, это все, что он может себе позволить. Удерживать рядом.
- Вернуться? - Джейсон дергает плечом, то ли раздраженно, то ли опасливо. Он все еще цепляется за Брюса, сейчас-то рядом с ним точно не Бэтмен. Он все еще стоит непозволительно близко и не знает, просто не знает, что делать со всем этим.

Что он может сделать? Что ему разрешат сделать? И вернуться куда и к кому? Кто там остался? Кто ему там нужен? Для чего он там?

Он смотрит снизу вверх, все еще не достаточно высокий, чтобы смотреть глаза в глаза, но уже не мелкий, чтобы тянуться. Смотрит, изучающе и настороженно, пытаясь понять, что Брюс задумал, что это за игра? И что в этой игре настоящее? Натуральное?

Смотрит и не видит. Ничего. Пустота.

- Это хорошая попытка Брюс. - Джейсон знает что нужно делать, знает, что стоит ему показать себя настоящего, что стоит вырваться из плена чужих иллюзий и его мифический “дом” рухнет. Знает. Но он не тот, кто будет останавливаться на полпути. Не тот.

Он усмехается, как всегда, как когда-то давно, как обычно. Он усмехается и дергает Брюса к себе, на себя, принимая его вес в свои руки, буквально ловит за талию, сжимая его в объятиях.

- Мне иногда кажется, что ты меня не помнишь. - “Не знаешь”, звучит между строк.

Джейсона ведет злость, разочарование, страх, боль, Джейсона ведут его собственные чувства, от которых он бежит еще быстрее, чем бежит Флеш. Он может остановиться, он может поймать себя за секунду до срыва. Но в этот раз, вот этим показным, вот этой добротой, Брюс в нем сломал последнюю плотину. Сломал стену, которая защищала Джейсона от еще большей боли и потерь.

Может они и хотели его принять в семью. Может быть он хотел бы быть в ней.
Кто сказал, что он достоин?

Поцелуй вышел смазанный, какой-то восторженно-детский. Всего лишь касание губ. Ничего лишнего, ничего ненужного, ничего пошлого.

Просто он не был достоин и все.

С крыши он просто сбежал. Расцепил объятия и сбежал. Ну их к черту, всю семейку к черту. Одиночество и ночной Готэм самое то, для того чтобы выпустить свою ярость и разочарование на свободу. Вот и все.

+4


Вы здесь » DC: Stranded » Законченные эпизоды » [02.11.2018] Мой дядя самых честных правил