ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
ТАЙМЛАЙН
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ

DC: Stranded

Объявление

08.02. Нет, мы не погибли в Новом году! Нет, мы все еще в деле! Да, нас ждут обновления (чуть позднее).

18.01. Дарим соигрокам ПОДАРКИ!

комиксы | NC-17 | эпизоды | 11.2018 - 01.2019

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: Stranded » Альтернатива » Прячется солнце в зарослях до поры


Прячется солнце в зарослях до поры

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

[epi]ПРЯЧЕТСЯ СОЛНЦЕ В ЗАРОСЛЯХ ДО ПОРЫ что-то в районе 2020
Lex Luthor, Conner Kent
https://img-fotki.yandex.ru/get/362774/48230466.d80/0_cfdb7_daa5fe35_L.gif
Супермен мёртв.
NB! слышите звон? это стеклянный мир осыпается героям на головы[/epi]

[nick]Conner Kent[/nick][status]стеклобой[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2F4oD.png[/icon]

+3

2

Обычно, когда проходило время, когда отпускал период той или иной бурной работы, Лекс выдыхал и мог позволить себе расслабиться. Обычно, боль проходила сразу и за ней начиналась апатия. То, что он до сих пор крутил кольцо на собственном пальце - это был признак слабости. То, что вещи Кларка все еще не были вынесены из его апартаментов - это тоже слабость, непростительная слабость, от которой нужно избавиться как можно скорее.

Лекс сжимал зубы, щурился чуть сильнее, но с выбранной дорожки уходить не собирался. Плащ Супермена жег руки, как и все, что осталось от него. Но это потом, сначала он должен был добраться до сына. Сына, с которым так и не нашел взаимопонимания. Сына с которым все было еще сложнее, с тех пор как он отступился от него, отстал со своими мерами и методами, оставив только наружное наблюдение.
Наружное наблюдение чинно и благородно докладывало о его перемещениях. Стабильно, раз в день присылались отчеты, которые он бегло просматривал, не желая исчезать из жизни Кона окончательно. Не желая оставлять его один на один с тем, что из себя представляют люди. Он только надеялся, что сын знает о нем, знает о том, что происходит вокруг и не станет препятствовать его вмешательству. Было бы глупо полагаться на то, что Супербой (ну и имечко в самом деле) остается не в курсе о наблюдении.

Звонок в дверь он проигнорировал. Да, ему не давали ключей, да его не приглашали, но что могло помешать ему сделать так, чтобы оказаться внутри. В самом деле, Лекс Лютор и какая-то дверь, которая не удержала бы и воришку. Он вошел в квартиру так, как будто ему было можно, как будто его ждали.

- Добрый день, Коннер, я надеюсь ты хотя бы не стал пытаться напиться. Я, полагаю, на это твоего ума должно было хватить. - Он не спешил, стоя на пороге, со свертком в руках, не спешил.

Разговор, который он задумал. Разговор, который он хотел начать, не располагал к торопливости. А Лекс умел вести переговоры, он умел выстраивать логические схемы, проходить по ним, юлить на ответах, ускользать от прямых нападок. Он был бы отличным политиком, если бы хотел власти. Только пока ему тяжело давался даже сам факт того, что Кларка больше не было. И кольцо на пальце, это все, что осталось.

Кольцо и пара вырезок из газет тех времен, где это все было еще актуально. Надо и от этого избавиться, но чуть позднее, когда он решится, когда он сделает шаг вперед. Или его сын сделает этот шаг за него. Один огромный шаг.

Сверток он положил на столик посреди гостиной. Он никогда здесь ранее не был, никогда не будет после, это первый раз когда он здесь добровольно. В нарушение собственных обещаний, в нарушении собственных слов.

- Сложное время потребует от тебя сложных решений. Не могу сказать, что я не ждал этого, но я думал, что мы придем к этому моменту гораздо позднее и в других условиях. - Сын не изменился, если не считать бледности и кругов под глазами, которые так просто и не подметить. Не изменился ни в положении, ни во взглядах, не так ли?

Тишина была подсказкой, наверное, стоило бы уйти, оставить как есть. Не давить. Хотя бы раз дать ему принять решение самостоятельно, не выдавливать его подначками, не пытаться повлиять. Но Лекс был бы не Лекс, если бы смог отпустить ситуацию из-под контроля. [icon]https://i.imgur.com/EO91899.gif[/icon][nick]Lex Luthor[/nick][status]солнца нет[/status]

+3

3

Коннер чувствовал себя потерянным. Снова.
Даже если бы он захотел, он бы не смог спрятаться от новостей, безусловно рушащих его мир на раз-два-три. Говорят, родители не должны хоронить своих детей - и Кенту казалось, что он понимал почему. Но никогда не предполагал, что переживёт Супермена. Он даже не был уверен, что Лекс не бессмертный, что уж говорить о Кал-эле. И его смерть - это как гром средь ясного неба. Кону всё казалось, что в голове пустота, а вокруг мёртвая, пугающая его тишина.

Он давно покинул отчий дом и выбрал самостоятельную жизнь, которая может быть его не всем устраивала, но это была его жизнь и его выбор, но всё же он всегда приглядывал вполглаза за своей семьёй. И отлично знал, что помешанный на контроле Лютор, следит за ним не менее пристально. Это были такие особые правила игры, которые оба приняли - Кон позволят быть в курсе своих перемещений и сомнительных подвигов, а Лекс не лезет в его жизнь и не пытается манипулировать, проявляя тем самым свою заботу. И всё, что он знал о них, не предвещало подобной трагедии, да определённо трагедии. Для мира и для него лично. В конце концов с Кларком ему было не так сложно, как с Лексом, с которым бы ему сейчас делить общее горе напополам, а не прятаться в микроскопической квартире, старательно глуша все свои сверхчувства, лишь бы не услышать ничего, что могло привести его в бешенство. Кларк всегда был ближе, немногим понятнее, чем второй родитель, но всё же роднее. Общие проблемы, похожие силы, схожесть взглядов на жизнь и даже разночтения были не столь болезненными. И всё же. И всё же Супермен мёртв. И это не дурной розыгрыш, не чья-то выдумка - всего лишь новые условия жизни. Но почему тогда так больно?

Жизнь Коннера не была похожа на сказку, но он не так много знал о потерях. Может быть потому что не так уж много имел, а может быть просто везло - в любом случае он просто не был готов. И даже не был уверен, что к чему-то подобному можно быть в самом деле готовым. Какой-то сюрреализм. Он бы и рад убедить себя, что это шутка. Но на самом деле знал, что нет. И пытался научиться жить с новой пустотой в груди, но терпел неудачу за неудачей. Кон не был научен убегать от проблем, но и решения для себя сейчас не видел. Только ждать, когда боль перестанет душить и болезненно сжимать сердце. Просто пережить. Осознать. Дать себе время. Дать время миру. Смириться, вот, пожалуй, подходящее слово.
Время не лечит. Время всего лишь ресурс, которого у него излишек. Со временем всего-навсего делать вдох станет легче, наверное. Коннер не был уверен и продолжал ждать, когда же что-то внутри изменится, перемкнёт нужные провода и механизм снова заработает исправно. Ждал и не верил. Ждал и продолжал существовать без особого смысла, перебирая в голове воспоминания, размышляя как много не было сказано и сделано, с тоской думая, что он должен быть сильнее и должен сделать какой-то, хотя бы неуверенный, шаг дальше, куда-то вперёд, принимая мир, в котором Супермен мёртв. Но не мог.
Он думал напиться и забыться, но не смог, понял, что это недостойно и глупо. Думал удариться во все тяжкие, вспомнив, что силы ему даны не для того, чтобы ими пользоваться, но не смог надеть костюм, на котором красовался знак дома Эл. Ничего он не мог.
Потерян, испуган, опустошён, сбит с толку.
Не такой уж он и сильный, как ему нравилось думать.
Может быть в нём слишком много человеческого? Может быть это не так уж и плохо?

Человека, вошедшего в его дом без стука, без приглашения, без спросу он услышал до того, как тот переступил порог, узнал, конечно же. И был даже по-своему рад, вопреки всему недопониманию, видимо. Слова про его ум, как обычно, неприятно оцарапали чувство собственного достоинства, но даже это чувство не переплюнуло горечь и тоску. Недостаточно больно может быть? Кон, застигнутый врасплох в собственной гостиной, даже не попытался улыбнуться или ответить в тон. Просто пожал плечами, гадая, что чувствует Лекс. И отчего-то понимая, что тот пришёл вовсе не поддержать и далеко не в поисках утешения. Иначе это был бы не Лекс Лютор, а его жалкая копия.

- Нет, не пытался. Хотел, но не смог.

Да, он давно научился врать, но не видел сейчас в этом смысла. Он был бы не прочь обнять, как ни крути, не чужого человека, ища поддержки, и спросить у него, что делать дальше, но не двинулся с места. Потому что перед ним стоял Лекс Лютор. Именно поэтому он не сделал и шагу ему навстречу, именно поэтому остался стоять, смотря на него, но куда-то мимо. Не будет никакой поддержки и, вероятно, разговора по душам тоже. Он давно переборол свою неприязнь, даже по своему привязался и определил для отца немного места в сердце, относясь с определённой осторожностью, которую тот заслуживал, но так и не научился понимать этого человека. И, наверное, никогда не поймёт. Тот мыслил слишком иными категориями, которые Кон и не хотел, в общем-то, изучать подробнее. Ему всё казалось, что успеет. Он всё думал, что времени предостаточно. Как же он ошибался.

Коннер нахмурился, но не отвёл взгляда. Он стал в разы менее наивным и научился читать между строк. И понятое им ему не понравилось. Невозможно. Как ему вообще в голову пришло явиться к нему сейчас с подобными речами? Зачем? Разве.. должно быть не как-то иначе?
Кент молчал, пожалуй, достаточно долго, чтобы более чуткий к чужим чувства человек всё понял и ушёл, но Лекс остался. Пожалуй, Кон был не удивлён, но всё же старательно игнорировал сверток в чужих руках, догадываясь, что в нём.

- Я, конечно, не предполагал, что ты приедешь меня проведать. Ну или хотя бы разделить нашу потерю на двоих, но, знаешь. Это перебор даже для тебя, отец. Тебе не кажется?

Произнести "отец" тоном, подходящим чьему-то сыну, Коннер так и не научился, но по крайней мере он хотя бы мог так назвать вслух Лекса. Большой прогресс в сравнении со временами их достаточно опасного для любой неподготовленной психики знакомства. Но, конечно, это всего лишь одно слово, за которым должно было стоять гораздо больше, чем было в их случае.

- А что потребует от тебя, в таком случае, сложное время?

Кент не был настроен устраивать разборки, более того он вовсе не был готов к разговору с отцом, поэтому и не посещал Метрополис. Но кого это волнует, верно? Явно не Лекса с его привычкой давить на сына и наставлять на путь истинный достаточно жесткими методами. Если уж совсем начистоту, Кон не считал себя готовым не то что к сложным решениям, а даже к самым простым. Он всего лишь хотел заново выстроить линию обороны, заделать брешь, появившуюся после известия о смерти супермена.
И совсем не хотел быть кем-то большим, чем сыном, который даже не хоронил отца, а просто узнал о его смерти. Пусть и их родство всегда было достаточно скользкой темой.

[nick]Conner Kent[/nick][status]стеклобой[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2F4oD.png[/icon]

Отредактировано Roy Harper (2018-12-22 03:47:12)

+4

4

Если бы они были обычными людьми, наверное, между ними сейчас стояла бы фотография человека, по которому они оба грустили. Наверное, они могли бы утешать друг друга и делать вид, что все хорошо. Наверное, они могли бы сделать вид, что они семья. Лекс, пожалуй, даже проголосовал бы за такой исход, если бы умел предсказывать будущее. Но, между ними был журнальный столик, сверток, который все еще тяготил и возможность никогда больше не говорить друг с другом.
Кларк был семьей. Он скреплял все это, пожалуй, даже больше, чем было позволительно. Он умел как-то выстроить их отношения, спаять то, что вместе и быть не могло. Он умел быть всем и не встревать в серьезные разговоры без повода. Кларк был их семьей. Без него они оба оставались осиротевшими и в какой-то мере. Даже смешно в итоге получилось, Супермен умер раньше, чем Лекс Лютор смог это подстроить, кто бы мог подумать.
Ладно, циничные мысли всегда оставались при нем. Если быть честным, в красивую сказку о вечности он не верил. Но верил, что разрушит все сам. Все-таки разрушать у него получалось лучше всего. Кто же знал, что все выйдет не так. Все получится от обратного.

- И хорошо что не смог. Не стоит. - Лекс улыбался, а что ему оставалось. Он видел Коннера в последний раз пару месяцев назад? А может лет? В памяти все стиралось, потому что отчеты поступали постоянно и он не помнил наверняка, когда они стояли друг напротив друга.

Зато он помнил тот же голубой цвет глаз, те же темные волосы, разворот плеч, сомнительные на его вкус ценности. Решения, которые он не одобрял. Друзей, которых он ненавидел. Он помнил, как выбиралась квартира, как Кон жил, полагаясь сам на себя, хотя мог бы… Мог бы. Но не стал. Да, Лекс слишком хорошо помнил, что от него отказались загодя, стараясь не смешивать себя с кем-то, кто того не достоин.
Но речь ведь не о нем, правда?
Речь о другом.

- Так вышло, что Кларк, что Супермен, ничего после себя не оставил. Ну, думаю ты и сам знаешь, мало кто из нас думает о том, что завтра может не наступить. - Сам Лекс уже составил дарственную на сына и подписал все документы, которые могли позволить ему получить все состояние, что у него есть и не оставить ничего тем акулам, которые попытаются это изменить.

Лекс думал что сможет, что тут сложного, сказать это вслух, произнести слова про смерть, про долг, про то, что в мире еще остается куча других вещей. Ценных вещей, тех самых, что они должны сохранить, в память о человеке, который их ценил. Лекс собирался произнести длинную и красивую речь, но сам себя оборвал не начав. К чему это все.
Теперь?

- Перебор? - В голове крутились конечно другие слова, о том, что колкости в их мире приносят больше пользы, чем нежность, чем что-то банальное, глупое, хрупкое и ненужное.
В голове были слова, которые он должен был сказать. О том, что ему жаль, что ему бесконечно жаль, что он рад, что Кон жив, что они справятся. Это было бы правильно. Это было бы нужно им обоим. Это было их, то самое, на двоих. То самое, что сплотило бы, сделало бы их сильнее. А вместо этого он говорил вещи, которые не были нужны ни одному, ни второму. В этом был весь Лекс.
Ему удалось взять себя в руки и подойти к Коннеру ближе, положить руки на его плечи, заглянуть в глаза. Другие, не его глаза, но и не глаза Кларка. Что-то среднее, что-то уникальное, что-то чего не было ни у одного из них. Хорошо, что у них был сын, пусть ему и тяжело было это признавать.

- Сложное время, сложные решения. Прости, Кон, но самые сложные из них достануться тебе. - Он сглотнул и постарался взять себя в руки. - Так вышло, что от твоего отца мало что осталось, только пепел, который собрали остальные члены Лиги. Только пепел.

Это все еще было тяжело. Все еще было невыносимо тяжело и руки горели, несмотря на то, что он старался держать себя в руках. Руки горели от невозможности прикоснуться к Кларку, остановить его, спасти его. И горло сдавило от слов, которые так и остались несказанными.

- Этому миру все еще нужен Супермен. - Лекс усмехнулся, болезненно и криво. - Нам всем все еще нужна надежда.

Он не смотрел на сверток. Он смотрел на сына и понимал, где-то внутри себя понимал, что не заставит. Если Кон откажется, он не заставит. Не станет язвить, давить, требовать, нет. Он отступит, наверное. Впервые отступит, потому что так правильно.
[icon]https://i.imgur.com/EO91899.gif[/icon][nick]Lex Luthor[/nick][status]солнца нет[/status]

+4

5

Не стоило, и впрямь не стоило быть таким слабым, верно? Как много всё же под этим произнесённым между прочим и даже с улыбкой глаголом с отрицанием можно было спрятать, всего лишь не договорив. Не стоило Лексу приходить, по крайней мере не сегодня. Не стоило Коннеру полагаться на чужую чуткость, которой на самом деле не было, и оставаться на виду. Не стоило этому миру оставаться на месте, когда Супермен мёртв. Миру нужна надежда, но мир сам подталкивал её к смерти из раза в раз. Всегда. Коннер не был надеждой мира. Он же не оправдал надежды обоих отцов и даже перестал смотреть на них с вызовом при встрече, осознав, что он им ничего не должен. И миру ничего не должен. Никому он ничего не должен, только себе. Осталось только решить, что именно.

Ответить на чужую улыбку настороженной иллюзией искреннего проявления радости от встречи с живым, дышащим, материальным родителем, оказалось не так уж сложно, но в глазах всё равно было слишком много льда. Слишком всё сложно. Запутанно. Что их с Лексом держало возле друг друга под знаменем "семья" кроме всеобъемлющего, связывающего их Кларка? Общие гены? Навряд ли. Общие воспоминания? Смешно. Зачем они стоят здесь, глядя друг на друга разделённые одним лишь журнальным столиком? Потому что так нужно? Им ли? Или потому что им так хочется? Навряд ли. Иногда Коннеру казалось, что Лютор не так уж плох и в самом деле заботиться о нём, о них, не прочь стать ближе, просто делает всё это своеобразно, но стоило ему так подумать, как Лекс, как будто почуяв, что прокололся, тут же делал то, что в очередной раз их отдаляло, что-то, что отдавалось в Коннере болью и вызывало вечный немой вопрос "за что?". Они были чужими друг другу. И дело даже не во внешних расхождениях и даже не в том, что Коннер наполовину криптонец. Просто разные. Они могли бы притереться к друг другу, научиться действовать сообща, но вместо этого разошлись как в море корабли, предпочитая подглядывать друг за другом в бинокль во избежание. Это ведь был самый простой способ друг друга не убить, верно, отец? Но самый ли правильный?

В Коннере было слишком много скорби. В нём было слишком много боли, чтобы начать дерзить. Ему совсем не хотелось конфликта, ему хотелось повести себя так, как будто они обычные люди, которых объединила утрата. Он хотел бы поделиться своей болью, тихо спросить отца "как ты", услышать не менее тихий ответ и может быть позволить себе объятия, пусть короткие, но искренние. Он бы хотел почувствовать себя не таким одиноким, но... они не были обычными людьми. Его отец - Лекс Лютор, человек, для которого цель важнее средств и даже дорогих ему людей, а сам он всего-навсего продукт его гения, вырвавшийся из-под контроля и ставший чем-то большим чем просто экспериментом. И лучшее, что они могли сделать в память о Кларке - не попытаться друг друга убить.

Кон кивнул, подтверждая, что не ошибся, выбрав слово "перебор", но вдаваться в детали не стал, не желая отвлекаться от цели посещения - он точно знал, что она была и что навряд ли ему понравится. Он давно уже не был открыт миру, но выслушать Лекса был готов. Знал, что пожалеет. Знал, что скорее всего выйдет из себя и в очередной раз разочарует отца своим неумением мыслить рационально. Они всё это уже проходили. Именно поэтому он и решил существовать независимо от Лютора, надеясь, что так будет меньше поводов для конфликтов и когда-нибудь не без помощи Кларка они в самом деле найдут общий язык. Но Кларка больше нет. Зато остались они и ни один из них не знал, как подступиться к другому. И их разговор был обречён ещё до того, как они его начали.

- Только пепел,- Коннер отозвался эхом, невольно сжимая руки в кулаки и неестественно замирая, с трудом сохраняя связь с полом. Если бы он не решил притворяться обычным, спас бы он Супермена? Если бы он был хорошим сыном, идущим по стопам родителя, осталась бы у мира надежда? Смог бы он остановить неизбежное? Мог бы он стать пеплом вместо отца? Он не знал наверняка, но всё равно чувствовал на своих плечах груз невысказанной вины. Он был не там. Был слишком далеко. И он знал, правда знал, что это не только его мысли, но произносить их в этом доме не решится никто. Слишком больно. Слишком лично. Слишком не про них. Их выбор - молча горевать, старательно играя свою роль и дальше.

Бывший Супербой, ныне спрятавший костюм подальше, смотрел на чужую кривую улыбку с болью, глубоко спрятанной на дне глаз. Смотрел и пытался понять зачем. Зачем это Лексу? Зачем он пришёл? Очередная интрига или безумный план? Кон ведь не Кларк, совсем нет. Он другой. Он даже многострадальное "эс" на груди трактовал иначе. Он не надежда мира. А Лекс определённо не тот человек, что должен просить его о подобном. Но больше бы никто и не решился. Коннер итак знал, что в свёртке, для этого ему даже не надо было использовать свои криптонские штучки. Он просто знал.
И чужие руки по сути самого родного человека на этой планете по праву крови вдруг показались несоизмеримо тяжёлыми. Тяжелее, чем вся история Коннера. В них и в словах было достаточно веса, чтобы недостойный Криптона полукриптонец дрогнул и рухнул, но он остался стоять, всего-навсего покачнувшись прежде чем ответить, не убирая чужих рук и не разжимая собственных.

- Я не Кларк. Не лучше, не хуже, просто не он. Я даже не уверен, что этот мир достоин надежды,- Кон криво усмехнулся, невольно копируя мимику Лекса и не постеснялся не отвести взгляд, признаваясь в том, что недостаточно хорош. Это совсем не страшно, гораздо страшнее пытаться отрицать очевидный факт, с яростью берсерка отбиваясь от чужого разочарования, которое можно было потрогать руками. - Я.. я знаю, что в свёртке. Но это не моё. И не твоё. Он должен быть в зале памяти Лиги Справедливости, как напоминание о том, кого мы потеряли.

Коннер отлично понимал, что не говоря своё твёрдое "нет", даёт Лексу причину продолжать разговор. Но он правда не знал, какой ответ правильный. Он не хотел бы быть заменой Супермена, да и не смог бы. А в словах Лекса было зерно правды, только не ясно зачем это именно ему, противнику супергероев. А главное зачем это самому Коннеру.

- Почему.. Почему тебя так волнует этот мир? Люди никогда не ценили попытки им помочь, да и ты сам никогда не любил супергероев. Зачем тебе это?

Зачем это нам обоим? Вот что беспокоило Коннера, но вслух он свой вопрос не задал, не потому что испугался, а потому что это было бы неправильно. Говорить о личном в их осиротевшей семье и раньше не было принято, а теперь и подавно. У каждого из них есть своё предназначение и не им жаловаться на разрывающую на части боль, которой ни один не мог по-настоящему дать выход.
Они ведь не обычные люди.

[nick]Conner Kent[/nick][status]стеклобой[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2F4oD.png[/icon]

Отредактировано Roy Harper (2018-12-26 03:14:35)

+3

6

Чужое тело замерло под пальцами, напряглось, Лекс в который раз поразился силе, которая была заключена в Коне. Силе и его упрямству, потому что глаза парня горели, почти сверкали на его бледном лице. Но он не собирался отступать, у него тоже были принципы, у него тоже были планы, у него тоже была жизнь, пусть сейчас так и не казалось.
Он собирался отступится сам от себя. Он собирался кое что сделать в память о своей семье и, пожалуй, закрыть на этом страничку, где он был счастлив. Пусть и не долго, пусть и не так долго, как того хотелось, ладно.

Поэтому сына он и не отпускал. Может ему хотелось чувствовать его близость, тепло? Может ему хотелось быть ближе физически, ведь Лекс, так или иначе, вынужден был привыкнуть к тесному контакту с кем-то живым. Он научился не вздрагивать от чужих рук, научился не кривиться от чужой нежности, привык жить, ощущая гармонию с собой и вот, все закончилось. Оставалась жалкая горстка привычек и плащ, именно плащ стал поводом прийти к сыну.

Смешно! Не скорбь по умершему, не похороны, не всеобщий плач по Супермену не заставили его выйти из кабинета и оторваться от работы. Только его плащ и дело, которое он делал. Дело, которое Лекс люто ненавидел и считал лишним, бездарной тратой времени. Именно это дело он предлагал перенять собственному сыну.

Пришлось зажмурится чтобы не сверкать глазами в ответ. Потому что вот она, ярость, ярость которую он ждал на похоронах, ярость которую он ждал на работе, ярость, которая должна была быть порывом, глупой вспышкой эмоций, взметнулась сейчас внутри, сминая его барьеры, разбивая хрупкое спокойствие вдребезги.

- Это не твое и не мое, это наше. - Лекс криво усмехнулся в ответ прямо глядя на сына. На криптонца, на человека, на парня, который либо возьмет этот крест на себя, либо обречет себя на еще более сложный выбор. - Никто из нас не будет достоин, никто не станет Суперменом, никто не будет Кларком Кентом.

Это сложнее всего. Сложнее, чем кажется. Быть героем для миллионов, ерунда, быть иконой, надеждой, всем этим вместе - просто. Сложнее всего стать Кларком, обычным деревенским парнем, журналистом, который был человеком больше, чем каждый из них мог стать. Лекс иногда задумывался о том, что это не просто так. Что это желание, что это стремление быть человеком, сделало Кларка таким чистым, безбрежным, как небо, которое обнимало всех не деля на хороших и плохих. Иногда он думал, что если бы он добрался до этого чистого, до этого светлого, он непременно сломал бы. Сломал бы, как обычно ломал все, что было дорого и близко для его родных.

- И нам решать что делать дальше. Продолжать или оставить его плащ в покое. - Лекс сглотнул. - Я бы хотел, чтобы ты взял его себе. Чтобы ты был надеждой.

Он покачал головой, останавливая сына, сжимая его плечи чуть крепче, усилия хватку. Руки, наверное, дрожали бы, не вцепись он в Кона как в последний щит. Как в последнюю преграду между собой и миром.

- То, что там лежит, - он кивнул в сторону столика, - это не для нас. Не про тебя и меня, не про героев. Это про Кларка. Это его жизнь, его стремления, его память, это все что есть, все что может быть у него для нас.

Лекс ненавидит, люто ненавидит каждое слово, которое говорит. Ненавидит эту правду, которая режет без ножа, ненавидит людей, которые привели к этой ситуации, он и Кларка сейчас ненавидит, потому что знает, Кону еще больнее.
Их выросший мальчик, их сын, который должен был быть продолжением двух противоположностей, а выбрал третий путь и стал не похож ни на одного из отцов. Их сын, которому предстоит выбирать.
Это оказалось больнее.

- Люди не достойны надежды, не достойны супергероев. Они должны спасать себя сами, они должны стать сильнее и быть спасителями собственных жизней самостоятельно. Но, Кон, это не его мечта, не его мысли, не его дело. - Лекс крепко жмурится и выдыхается, собирая слова обратно. - Он мечтал о том, чтобы спасти их, чтобы сделать их чуть более счастливыми, он был их надеждой, верой во что-то светлое, непоколебимое. Он был символом их будущих сил. И это нам придется спасать. Тебе и мне.
[icon]https://i.imgur.com/EO91899.gif[/icon][nick]Lex Luthor[/nick][status]солнца нет[/status]

+3

7

Коннер умел читать мысли, но предпочитал не поступать так с людьми, которые были близки ему по той или иной причине. Во многом даже не потому, что это нечестно. Всё больше потому, что он в самом деле не хотел знать о чём думают его близкие. Его семья или друзья. Мысли не слова, ими нельзя управлять. И никто не обязан мыслить в унисон с ним - этот урок он давно выучил и даже принял подобную неприятность за аксиому. Каждый вправе считать за истину что-то своё, каждый вправе на свой собственный личный ад в голове. Каждый вправе ошибаться или скрывать то, что кажется постыдным или неуместным. Каждый вправе быть собой. Вот только было ли подобное право у Кона? Последнюю пару лет Кент младший старался придерживаться этой мысли, но сейчас уже не был так уверен. У всех есть предназначение, верно? Каково его? Доказать миру, что можно и с наследием Криптона быть обычным? Или спасти этот самый мир от самого себя? И есть ли верный ответ на эти вопросы без всяких "но", без всяких "если бы"?
Коннер бы многое отдал за верные ответы на очередной экзамен в своей жизни, но отчётливо понимал, что никто кроме него их не знает. А он сомневался.

У него было слишком мало опыта и слишком много сомнительных эпизодов. Немалую часть своей жизни он просто учился быть как все и его это бесило, а потом он так вошёл во вкус, что сам для себя определил, что так будет лучше, не без давления извне, конечно, но это был его выбор. Вся его жизнь с момента побега - его личный выбор и как бы на него не давили, он поступал по совести, придерживаясь собственных идеалов, не забывая прислушиваться к тем кто рядом, сперва не желая разочаровать и снова стать одиноким, а позже по привычке. Но всё равно всегда сомневался. И сейчас тоже, прислушиваясь к себе, анализируя собственные чувства от сильных рук, лежащих на его плечах, глядя в чужие глаза, зная, что его взгляд мог бы быть таким же. Смотрел и думал, что мог бы разжать кулак и просто крепко обнять, игнорируя любые поползновения прекратить физический контакт. Мог бы поступить так же порывисто, как и в своём условном детстве, когда ещё не понимал, что физический контакт для многих неприятен. Мог бы на минуточку побыть безусловным эгоистом, а может быть просто в кои-то веки чутким сыном - с Лексом никогда не угадаешь. Он так много мог на самом деле, но не делал абсолютно ничего, прислушиваясь к шуму выдуманного океана чувств внутри себя. Его личное море бушевало и разбивалось о скалы реальности, а сам он тушевался, всё не решаясь открыть рот и ответить. Ни шагу назад, ни шагу вперёд. Только, если затаиться, он всё равно не станет невидимым, а иногда очень хотелось. Хотелось стать никем и ничем, не быть сыном Кларка Кента и Лекса Лютора, не быть криптонцем, пусть и наполовину, просто не быть. Тогда было бы просто.

Как много в этом "наше" и как мало правды. Правда в том, что никто не будет Кларком Кентом - тут его сын был полностью согласен. Правда в том, что никто не сможет нести знак дома Эл с той же самоотверженностью, что его нёс Супермен. Правда в том, что ни Лекс, ни Кон не смогут быть.. такими. И у надежды будет совсем другой привкус. И у мира будет совсем другая судьба. То, что просил от него отец подразумевало невразумительно много ответственности. То, что от него ждали, было ему недоступно. Коннер не был человеком, не рос среди людей и до сих пор не всегда их понимал. Не понимал он, почему он должен скрываться, спасая их, уже зная, что благодарность не самая сильная сторона человечества. Не понимал и зачем спасать тех, кто только и делал, что искал причину осудить, кто выжидал, когда же их герои оступятся, чтобы возненавидеть. Но он неплохо уяснил, что подразумевает под собой короткое и ёмкое "наследие". Хорошо выучил слово "долг". И отлично понимал, что ничего лучше они для Кларка сделать не могут. Для него и в память о нём.
Но всё равно всё в нём противилось подобной участи. Не судьбе, не чести, а участи.

- Спасать их веру? Она также непостоянна, как и ветра. Сегодня они счастливы, что их спасли, а завтра они вспомнили, сколько людей погибло, скольких не спали и как много разрушено. В идеологии Кларка мы инвалиды. Я хром на одну ногу, ты на обе. Как мы можем стать,- Кон замолк, тяжело вздохнул и всё же продолжил, заставил себя произнести слово, которое окончательно и бесповоротно заставляло его признать, что Супермен мёртв. - Его заменой?

Кон видел множество шрамов на чужом теле. Кон отлично знал с какими кошмарами уживаются герои, которые зачем-то решили нести свет. Он знал и о их неискоренимом чувстве вины. Не успели, не спасли, не смогли. Всё это всегда будет нести боль. Всё это всегда будет обсуждаться и обсасываться в каждой жёлтой газетёнке. Людям нужна надежда и свет. Но они слишком боятся всего, что сильнее их. Всех, кто храбрее их. Их пугает, что кто-то готов взять ответственность за чужую жизнь, а они нет. И всё же. И всё же его отец хотел их спасти. Его отец хотел им помочь. Его отец был Суперменом. И он мёртв.

- Это было сложное решение, верно? - Кон не дал ответа, но наконец-то нашёл в себе силы разжать руки и порывисто обнять отца. Он бы мог взбеситься. Он бы мог разораться, обвиняя Лекса во всех грехах, обвиняя себя в том, что был слишком далеко. Он бы мог сбежать. Он бы мог просто отказать. Но вместо этого он обнял человека, которого понимал меньше всех на свете. Крепко и бескомпромиссно. К чёрту всё, что так его ломало, к чёрту всё, что разрывало изнутри. Если у них есть долг перед Кларком, значит в какой-то плоскости существуют "они". У них есть.. семья? Хорошее слово. Недостижимый идеал, но вполне возможные объятия. И, к сожалению, ожидаемый ответ. Ответ, который Коннер бы никогда не сказал никому, кроме Лекса Лютора, пришедшего к нему с идеалами, которые были ему чужды, предлагающий спасать тех, кто этого недостоин. Больше никому. И никогда.

- Тебе и мне придётся потрудиться. Ни ты, ни я не знаем как это быть Кларком Кентом. И я не надену плащ Супермена. Мир не должен забывать кого он потерял, а я не его замена. Всего лишь продолжение.

Он - наследие Криптона, созданное человеком. Он всего-навсего горюющий сын, так и не решивший для себя, готов ли он идти по отцовским стопам, неуверенный, что справится. Но знающий, что после слов Лекса не смог бы снова спрятаться в своей скорлупе и притвориться не мёртвым, но невидимкой.
Это был бесчестный ход. Но другого Кон и не ожидал. Так и должно было быть, по другому и не могло быть.
Потому что мир, который так любил его отец, не выживет без надежды.

[nick]Conner Kent[/nick][status]стеклобой[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2F4oD.png[/icon]

+4

8

Напряжение между ними как обычно можно было потрогать руками, ощутить всем телом, сделать из него статую. Напряжение и недомолвки, обычное их поведение на двоих. Слишком много было у них такого, что ни один ни другой не могли друг другу простить. Слишком разные жизни у них были, слишком многое происходило потом, не сейчас. Лекс все откладывал разговоры с сыном, предпочитая быть с ним издалека, он все время надеялся что потом, когда придет время, они вдруг смогут общаться друг с другом. Что потом, когда у них у всех будет передышка, они сядут за стол переговоров, он и его взрослый сын. И в случае неполадок, в случае недопонимания, в случае если они друг друга так и будут ненавидеть и по прежнему будет объединять Кларк.

Но так не вышло. Так уже не могло быть и напряжение звенело, перебивая все остальные настроения, сбивая с толку. Он не знал куда себя деть. Руки жгло, глаза жгло и дыхание сперло. Слишком много всего, слишком много вокруг него происходило такого, что должно было разбить его на кусочки. Слишком много было непоправимо утрачено.

- Мы не Кларк, ни я, ни ты. И мы не должны становиться им, низачто, никогда. Это останется неизменным, между нами, его память о нем, его идеалы, его жизнь и его действия. Это останется тут. - Он глубоко вздохнул, продолжая свою мысль. - Но мы должны позаботиться о себе, Кон. Позаботиться прежде, чем это сделают за нас. Прежде чем Диана ли Бэтмен. - Он выплюнул эти имена, стараясь переварить собственную неприязнь и практически ненависть к этим людям, стараясь заглушить горечь своих слов. - Пока кто-то из Лиги не пришел к тебе с другими словами. Со словами о долге.

“Долг”, Лекс дернулся. Чертов долг, каждый из них, каждый из выживших захочет рассказать их семье о долге перед погибшим. Каждый выразит свои соболезнования, ожидая увидеть хоть что-то в ответ, горечь, страдания, боль, унижения. Каждый из них как акулы, будут ждать крови. Будут ждать зрелищ. Будут охотиться на них обоих, на него и на сына, на Коннера, который ничем им не обязан, не должен, не нужен и не важен.

Лекс постарался держать себя в руках.

- Это игра на опережение, Кон. Мы сделаем свой ход раньше, чем кто-то из них рискнет нарушить наше уединение в угоду собственным принципам. - Лекс криво усмехнулся.

Он не ожидал объятий. Правда, не ожидал. Это почти разрушило его, почти сделало то, что не смогла сделать смерть Кларка, он почти рухнул. Почти…
Руки сами собой обхватили сына, прижимая к себе. Лекс никогда не чувствовал себя настолько хрупким, как в этих руках, никогда в его руках не было кого-то настолько дорогого, как Кон. Дорогого иначе, нежели любовницы или любовники. Дорогого просто так, не за тело, не за душу, в просто потому что есть. Это было странное время, странные чувства, которые он впервые нащупал в себе, которые впервые потянул из себя с удивлением рассматривая их. Он был побежден и знал это.

- Да, это было сложное решение, Кон. - Он проговорил это в макушку сына, который чуть-чуть не доставал до него ростом.

Когда они так изменились? Когда время сделало это с ними? Когда они перестали быть кем-то, кто отталкивает друг друга и причиняет одну боль за другой. Когда все стало настолько личным, настолько пресным, настолько информативным? Лекс все еще пытался взять себя в руки, чувствуя внутри воздушный шарик, который вот-вот лопнет под гнетом эмоций.
- У мира должен быть кто-то, кто будет его новой надеждой. Кто-то, кто возьмет на себя защиту и спасение ближних. И красный плащ еще будет развиваться на ветру, даря ощущение покоя. - Лекс ласково погладил сына по макушку, пожалуй, понимая о чем тот говорит.

Он не собирался давить, нет, выбор был не его, не для него этот плащ и не ему решать как его применять. Это кон был наследников Криптона, Кон должен был решать как действовать дальше, как распорядится этой вещью.

- Он твой, потому что ты его наследие. - Лекс погладил чужие плечи и вздохнул. - И хочешь ты того или нет, весь мир смотрит на тебя. Даже если ты сидишь в квартире один и не пьешь.

Он слабо улыбнулся после этих слов.
[icon]https://i.imgur.com/EO91899.gif[/icon][nick]Lex Luthor[/nick][status]солнца нет[/status]

+3

9

Мы. Такое инородное, непривычное по отношению к ним с Лексом понятие. Не было никогда "мы" в их отношениях прежде. Были два несовместимых организма, две личности, схлестывающиеся друг с другом, то словом, то взглядом, то действием и.. всё. И был Кларк. Кларк, который не влезал в их разборки, пока дело не начинало пахнуть жареным, пока на кон не выставляли невозможность дальнейшего совместного сосуществования и одним словом, одним жестом гасил распалившиеся костры раздора. Пытаться примириться друг с другом без его незримого присутствия было непривычно. Когда-то казалось невозможным. Когда-то Кон и вовсе не считал, что с этим человеком его должно что-то связывать и всё искал причины окончательно и бесповоротно сбежать, скрываясь за новыми друзьями, за делами мировой важности, прячась в тени Супермена, а затем вылетая из неё как чёрт из табакерки. И каждый раз встречая холодный взгляд, выражающий недовольство его поступком, его решением, им самим. Может быть оно ему только казалось? Кон никогда не спросит, навсегда похоронит этот вопрос внутри себя, не рискуя разрушить то хрупкое, что стало возможно только после большой потери, которую им никогда не восполнить.

Их Кларк навсегда останется в сердце, в воспоминаниях, в тех, кого он спас, в самом Метрополисе, залитом светом. Они никогда не смогут даже приблизиться на расстояние пяти шагов к нему и не будут пытаться. Потому что так правильно. Это единственное верное решение в их случае. По другому невозможно. И даже озвученная причина визита ничего не испортила. У Кона был свой взгляд на друзей Кларка, но и он отлично понимал, что они придут. Придут говорить про долг, придут говорить о предназначении, придут за ним. Они придут за помощью, веря, что так правильно, но ни один из них не спросит его, чего он хочет сам. Для них он не наследие, не продолжение - замена. Помощник. Тот, кем можно попробовать залатать дыру в обороне Земли, может быть в собственном сердце, и совсем неважно, как больно будет сыну занять место отца, как долго он учился быть обыкновенным, как долго прокладывал свою собственную дорогу сквозь стену непонимания, сквозь вечное "он так похож на Супермена". Не так-то часто у него спрашивали, что он думает, слишком редко окружающие интересовались, что у него за душой. Ему всё чаще сочувствовали, зная, кто его второй отец, а он отказывался принимать эту жалость, отчаянно не понимая, какое всем дело до его семьи. Семью не выбирают. Семью не предают. Семья должна держаться вместе. Так учил его Кларк, именно так он его понял.
И, видимо, пришло время взрослеть. Пришло время выбирать. И, к сожалению, подобное никогда не случается вовремя. Нет подходящего времени для подобных решений, к этому нельзя подготовиться, даже если впереди бесконечно длинная жизнь, даже если за плечами несколько прожитых десятков, которых у Коннера и вовсе не было.

- Для меня это не игра. Это моя жизнь, мой выбор, моя семья,- он давно научился распознавать метафоры, давно не видел в словах только их изначальное значение, но не видел смысла молча кивать. Соглашаясь, он вовсе не обещал научиться мыслить в унисон. Он обещал совсем другое и говорил совсем не про это. По большому счёту ему было плевать на мир - все его геройства всего лишь попытка развлечься и стать полезным. По большому счёту ему плевать на слово "долг", потому что этому миру он не должен был ничего. По хорошему у него и семьи то не было в том смысле, в котором его принято трактовать. Но он правда ценил всё, что имел. И людей, которые были рядом с ним так или иначе, поэтому он сделал свой выбор. В память о Кларке, во имя своей семьи. Во имя не ложащегося на язык слова "мы". Очень просто и одновременно с тем до одури страшно и сложно.

Чувствовать чужое тепло в своих руках, помня о том, как хрупко человеческое тело и сколько в нём самом силы, всегда было страшно, как в первый раз. Одно неловкое движение, одно неправильное слово и всё могло бы закончиться, но он давно не только что вышедший из лаборатории наивный супермальчик. И отлично умеет управлять всеми своими силами, впитывая в себя чужую нежность, прислушиваясь к трепету где-то внутри себя от ощущения, что корабли, упрямо идущие по разному курсу, вдруг встретились и объявили союз. Больше всего на свете Кон боялся одиночества. Оказавшись в отцовских объятиях, слыша как бьётся его сердце, чувствуя как его грудь вздымается при выдохе, Кент чувствовал себя нужным как никогда. Даже зная, кто такой Лекс и что он может, он всё равно чувствовал себя в безопасности и совсем не хотел сбежать. Здесь и сейчас ему было не так больно. Ему казалось, что его личный океан, для которого штиль был чем-то абсолютно невозможным, вдруг затих, позволяя выдохнуть и перестать метаться, не решаясь сделать ни шагу вперёд, ни шагу назад. Так было правильно. Всё это было нужно им обоим - Коннеру не нужно было читать мысли, чтобы знать это.
Он просто верил. Как и верил в то, что принятое каждым из них сложное решение было верным. Нужным. Не миру может быть, но им.

Он не без удовольствия принял отцовскую ласку, но всё же отстранился, чтобы в очередной раз отстоять своё видение. Упрямства в нём было больше, чем покорности. Он бы и рад не оспаривать, не портить момент, но не мог. Сама мысль ему претила. Никогда у него не будет красного плаща, только буква "Эс", как знак принадлежности к дому Эл, как напоминание чей он сын и кого они потеряли. Он даже не знал, как это быть надеждой и, честно говоря, не хотел бы узнать. Но уже дал своё согласие. Уже связал себя не озвученным обещанием, и всё же отстранился. И всё же произнёс.

- Этот плащ не будет на моих плечах, но я уверен, что Кларк был бы рад, если бы его надел ты, а я.. Я не смогу, не хочу,- Кон покачал головой и снова неуверенно, может быть даже растерянно улыбнулся, не пряча взгляда, но и не собираясь уступать. Так будет правильнее. Так у них может что-нибудь получится. И да, он знал, чувствовал, что весь мир смотрит на него, ждёт, когда он выйдет на улицы Метрополиса, когда станет заменой. Но он не сможет. Зато он сможет стать продолжением, сможет не изменить мир, но удержать его на своих плечах, как атлант. Обязательно сможет.
Он ведь не один.

- А если бы пил, то мир смотрел бы с презрением,- ухмылка получилась слишком похожей на ту, что порой он замечал у Лекса, но это и не плохо. Они ведь не чужие друг другу люди. Прошло время, когда он пытался стать не таким как он, вильнуть в сторону сбежать. Наступило время перемен, сложных решений и совсем другой жизнь. Вероятно, он не готов, но справится.
Ведь он наследник, верно? И мир ждёт. Но подождёт ещё пару часов или дней, столько сколько понадобится их семье решить, какой ход сделать следующим, чтобы не проиграть. Подождёт, пока они хотя бы на сотую долю не восполнят года отчуждения и молчания, года неприязни, года, когда было так невыносимо больно, которым на смену пришло время совсем другой боли. Светлой боли от утраты. И ни слова о мести, только о том, чтобы продолжить.

- Если ты хочешь, я бы мог,- Кон споткнулся о такое странное для него слово, непривычное, поморщился, как от зубной боли, которую ему узнать не светит и, почувствовав себя в очередной раз глупым ребёнком, на которого могут снова посмотреть как на идиота, всё же закончил, заставив себя переступить через гордость, через упрямство, но не через себя, - вернуться домой.

[nick]Conner Kent[/nick][status]стеклобой[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2F4oD.png[/icon]

Отредактировано Roy Harper (2018-12-28 00:13:00)

+4

10

Когда мир рушится, на его место приходит что-то новое, что-то другое, что-то несопоставимо большее чем то, что было утрачено. Лекс думает, что его жизнь состоит из ошметков, осколков прошлого, из миров, которые были давно разрушены и он, по какой-то неведомой причине, все еще хранил их частички внутри себя. Вот и Кларк Кент теперь тоже только кусочек, только часть мира, который намеревался быть внутри него, быть и жить дальше. Только частичка, болезненная, острая, не заживающая частичка, которая всегда будет сидеть внутри и болеть, но это терпимо.
Человек - существо, которое может пережить все что угодно. Именно человек делает шаг вперед, развивает города, развивает технологии, создает новые элементы, познает мир. Шаг за шагом, микроскопические шажочки в направлении, которого он и сам не знает. Декс прижимает к себе одну из частей нового мира, прижимает, понимая, что вот оно, то, ради чего стоит пойти дальше.
То, ради чего стоит продолжить путь, дело, идею, которую он сам для себя воплощал. Не должно быть у людей героев. Люди сами по себе герои. Вот она мысль, которую он не решался озвучивать на собраниях, не решался проговаривать вслух, не решался обсуждать с кем-то. Такая простая, такая звонкая мысль.

Не должно быть иных героев, кроме людей.

Он почти баюкает сына на руках, предчувствуя, зная его ответ. Понимая всем телом, что Кон не согласится, он не подступится к этому, он не захочет. Он не из того теста, он не для того создан. А для чего он создан он и сам не знает и будет узнавать. Будет так же как все люди вокруг него - узнавать. По шажочку, по чуть-чуть, он будет рядом с теми, кто научит его видеть, кто научит его быть человеком.

Он будет рядом с теми, кто ему нужен. Не рядом с Лексом.

Мысль горькая, мысль страшная. Но его мир рушится и кусок нового мира еще просто не нашел себе места внутри него, не так ли? Он сможет примириться с одиночеством обратно, ерунда на самом деле. Чуть больше работы. Меньше сна. Никакого свободного времени. И через какой-то период, год или два, все вернется на свои места.
Все будет так, как было до.
- Мы оба знаем, что плащ на моих плечах будет хорошей насмешкой над всей Лигой Справедливости и никто из них никогда не поверит в то, что я могу, что вообще способен продвигать его идеи в массы. Но ты прав, не стоит брать на себя роль, которая нелюбима и, которая по сути, тебе не придется по душе. - Лекс со вздохом выпускает сына из рук.

Наверное, ему жаль, что Коннер не будет новой надеждой. Наверное, ему стоит жалеть об этом, это было бы правильно. Но, он Лекс Лютор, в его мире нет правильных или неправильных вещей. В его мире есть вещи которые он может сделать и те, которые он должен сделать. И если это будет не Кон, что же. Он сделает броню, достойную этого плаща и докажет личным примером, что им не нужны пришельцы, чтобы спать спокойно.

И как хорошо было бы, если бы они могли говорить о делах, не трогая личные темы. Как хорошо было бы, если бы Лекс не слышал этого чуждого в устах Кона “домой”. Как хорошо было бы не вспоминать, что там, что “дома”, еще не все вещи убраны, еще не все очищено. И еще ничего не готово к новой, к другой жизни.
Ничего не пройдено и шаги еще не сделаны.

И как хорошо было не вспоминать, что он ненавидел каждый следующий шаг. Ненавидел отчаянно, страшно и заранее, потому что нет и не могло быть сил у тех, кто кончился несколько шагов назад. Лекс ненавидел быть живым тогда, когда все остальные умирали. В нем не было вины, нет, в нем была эгоистичная жадность, оставить себе, присвоить, заставить жить вечно, пока он не будет готов отпустить.
Что ж.

- Дома. - Как страшно звучит это слово теперь. - Немного не прибрано, наверное.

Он пожимает плечами, не зная как описать то, что там остается та часть жизни, где он не хочет теперь оставаться. Где он не может оставаться. И он только сейчас, здесь, рядом с Коном понимает, что действительно не хочет там оставаться. У него нет сил.
Впервые у него нет сил.

Лекс опускается в ближайшее кресло и замирает на пару секунд не зная как продолжить этот разговор. Как рассказать о том, что там то, чего больше быть не должно. Там память.

- Кажется это тот момент, когда я и рад бы позвать тебя назад, но … - он сцепляет руки в замок, - но мне нужно сменить жилье. Вроде бы так будет вернее.
[icon]https://i.imgur.com/EO91899.gif[/icon][nick]Lex Luthor[/nick][status]солнца нет[/status]

+3

11

Кон знал, правда знал, что плащ Супермена на плечах Лекса - это насмешка над Лигой Справедливости, это вызов, это дерзость. Вообще всё, что касалось Лютора было для них вечным триггером. Да он сам был чем-то подобным, просто слово Кларка было сильнее предрассудков. Когда-то его это даже беспокоило, задевало чужое недоверие. Когда-то он и впрямь думал, что с ним что-то не так, всё хотел доказать миру, что он ничем не хуже всех прочих героев, что нет в нём ничего, что им стоило бы осуждать. А потом перестал, перестал пытаться делать что-то во имя чьего-то одобрения, даже во имя одобрения отцов, что уж там говорить о чужих людях. Да, у него всегда были ограничения, выставленные другими. Да, у него всегда были ориентиры, заданные чужими системами координат. Он, как существо, совсем недавно начавшее жить, всегда был под чьим-то влиянием, сперва семьи, затем друзей и общества, а потом просто... перестал. Здесь и сейчас он не шутил, предлагая Лексу вместо него надеть плащ. Здесь и сейчас он верил, что это правильное решение, потому что знал, что всё, что происходило в его семье, пусть никогда не отличалось нормальностью и простотой, но было искренне. И знал, чего стоило Лютору прийти и предложить, попросить продолжить дело Кларка, быть готовым самому шагать в этом направлении. Именно поэтому плащ должен был быть его. Пусть Коннер - наследник, Лекс хоть и что-то иное, но не менее важное для Кларка. В конце концов он тот, кто мог бы заставить людей задуматься о том, что они сделали с собой, с миром, со своими защитниками. Плащ по праву его. А примет ли он его - это его выбор. Ведь у каждого есть право выбирать.

- Мне кажется, что последнее, что нас должно волновать - здоровый сон членов Лиги,- улыбка получилась кривая, но на большее он был не способен, достаточно и этого. Его волновало совсем другое. Лекс Лютор признал за ним право выбирать, решать самостоятельно. Не продавил, не прогнул, не дожал - смирился. Странное чувство свободы и неприятное предчувствие, что слишком всё хорошо. У них так не бывает - они другие. Вся их любовь к друг другу и забота всегда были с привкусом металла, всегда причиняли боли. Неужели всё так изменилось, стоило им потерять человека, связывающего их? Стоило им оказаться друг перед другом один на один? Навряд ли. Не стоит расслабляться, не стоит верить, но в чужих объятиях так спокойно. Но чужие руки такие заботливые. Ему ведь не так много было нужно, всего лишь немного понимания и чувство, что он нужен. Что он важен. Что он сын, а не какой-то безымянный эксперимент, которого планировали использовать во имя великих целей, а он снова и снова показывал свой характер, разочаровывая. Разве это так много? - Я.. Спасибо.

Ощутимо, но не причиняя боли, сжать чужие плечи в жесте благодарности гораздо проще, чем пускаться в объяснения, как много для него это значит. Так безопаснее. Так будет не так больно, когда всё вернётся на свои места - Кон слишком часто сталкивался с одним и тем же, чтобы смотреть на мир сквозь розовые очки. Его отец не самый просто человек. И даже общее горе никогда не объединит их достаточно, чтобы в их семье наступило длительное перемирие. Но так хотелось в это верить! И всё же надежда очень опасное чувство. Глупое. Они такие разные, такие сложные. В чём-то похожие, но всё чаще смотрящие совсем в разных направлениях. Никогда не стоит об этом забывать и может быть тогда будет не так больно получать оплеухи. Может быть.

Каждый справляется с собственным горем как умеет. Коннер не вправе осуждать, не вправе злиться, не вправе спорить. Он только что предложил вернуться домой, не думая, что когда он его покинул, там осталось двое и, вероятно, то место перестало быть его домом. Не думал он и о том, каково должно быть Лексу, но... Всегда так много но. Чужое желание отказаться от воспоминаний, от общего дома неприятно царапает изнутри, как будто Кент проглотил кусочек колотого льда, не желающего таять под гнётом температуры его тела. Нет никакого дома, верно? Нет никакого прошлого. Забыть, закрыть глаза, чтобы открыв, пойти дальше. Пойти прочь от того, что было. Вот только вопрос на засыпку, сын - это прошлое или настоящее? Часть которого мира он сам? Только той части, что будет продолжением дела Кларка Кента? Или что-то большее? Кон, наверное, никогда не привыкнет к ощущению, будто он лишняя деталь механизма. Деталь, которая недостаточно обточена, чтобы встать в общую цепь и двигаться в унисон со всеми прочими. Другой. Недоделанный. Неидеальный.
Не человек и не криптонец. Кто-то, кто и сам не знает, куда ему идти и к чему стремиться.

- Понимаю,- нет, не понимает. Не понимает, как можно желать нести знамя Супермена и дальше, и при этом отказываться от памяти о нём, оставляя себе только плащ и его идеи. Не понимает, как это возможно и всё пытается нащупать второе дно, найти скрытый механизм, который всё сломает. Чего именно хочет Лекс? Чего добивается? И в конце концов, чего сам Кон хочет? Он хотел домой. Но его нет. Осталось только Крепость и воспоминания. Хотел ли он просто войти в жизнь Лекса вновь, начиная очередную главу их вечного противостояния? Он не уверен. Слишком много противоречивых мыслей, слишком много чувств. И взгляд ни тёплый, ни понимающий, направленный на человека, тяжело осевшего в кресло. Скорее уж тяжёлый и растерянный. - И не понимаю одновременно. Почему.. зачем тогда нести знамя Кларка и дальше? Если воспоминания причиняют боль? Если ты не готов оставаться там, где жил с ним? И, видимо, хочешь начать жизнь с чистого листа, жизнь, в которой Супермена нет.

Он отлично понимал, как может быть больно от воспоминаний - именно поэтому не смог надеть костюм, на котором красовался знак дома Эл, но сможет. Просто позже, когда придёт время. И наденет, и понесёт знамя, так как умеет сам, веря, что не посрамит отца. Но у него и в мыслях не было отказаться от чего-то, что было. Ему всего-навсего нужно было время, чтобы принять. Время, чтобы примириться. Время, чтобы смириться с тем, что весь мир смотрит на него и ждёт, что как бы он не упирался в то, что он никому не должен, так на самом деле считает только он и Лекс. Но вовсе не поэтому он всё равно восстанет из пепла, всё равно вернётся и всегда будет помнить. И научится жить с этим.
А что собирался делать Лютор не понимал. Не принимал. Чувствовал себя полным идиотом, не способным понять что-то совсем простое, что-то, что было на самой поверхности.  И поэтому спрашивал, не особо надеясь на ответ.

[nick]Conner Kent[/nick][status]стеклобой[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2F4oD.png[/icon]

+3

12

Это оказалось сложнее чем он себе мог представить, гораздо сложнее. Хоронить Кларка, прощаться с ним было просто. Еще один шаг, еще один день. Ничего болезненного, ничего необычного. Он ждал этого, он думал об этом, он боялся этого, но всегда знал, где-то внутри себя знал, что Кларк не постоянная величина. В этот раз он не вернется. В этот раз это навсегда.
И в глубине души Лекс был к этому готов. Потому что не он из них двоих был романтиком, не он слагал стишата, не он был репортером, журналистом, будущим писателем. Он был бизнесменом, с планом на жизнь, с четкой структурой, с действиями, от которых зависела судьба не только его компании, но и его людей. Он был тем, кто считает на три хода вперед и предлагает пять вариантов решения. Он был тем, кто оставался в здравом уме, твердой памяти.

И он не хотел брать плащ. Не хотел становиться насмешкой, продолжением, кем-то, кто будет должен Супермену этот мир. Он не хотел связываться с Кларком, потому что знал, тот причинит ему боль. Невыносимую, сложно контролируемую боль, когда уйдет, когда все закончится. Он не хотел и все-таки рискнул.

-  Что ж, я проиграл. - Лекс сухо усмехается, глядя на сверток, который так и лежит на краю стола.

Он не хочет его трогать, он не хочет знать что там, помнить зачем он здесь, знать что все необратимо. Он уже ничего не хочет. Усталость и забитая внутрь боль выплывают наружу, покалывают кончики пальцев, заставляют сжимать руки в кулаки. Заставляют искать спасения там, где его нет, у сына. У сына, который и сам сломан, который и сам не может жить, действовать, быть, которому нужен взрослый, которому нужен пример.
Лекс усмехается и тяжело вздыхает, прикрывая глаза. Мгновение слабости, самая малая толика того, что он может, малая толика того что он должен ему. Ему - Коннеру, не Кларку. С Кларком они уже в расчете.

- Не думаю что готов носить этот символ на своих плечах, но, сдается мне, выбора у нас не так много. И ты прав, спокойный сон Бэтмен и Чудо-женщины - это последнее, что должно меня волновать. - Лекс поднимается, обходит столик и тянет сверток к себе, что ж.

Он не готов, да и никогда не будет готов, он не Супермен, он больше не часть семьи. Он снова один, как в самом начале пути. Что ж. Хорошо. Он вытряхивает красный материал из свертка, и расправляет, сжимая в руках. Красная тряпка, которая была символом слишком многого, такая же красная, как в день, когда она появилась на плечах Кларка и такая же кошмарная. Лекс криво усмехается, прикладывая материал к себе.

- Цвет определенно не мой, но тематику придется оставить, если я хочу продвинуть свою историю дальше хотя бы на шаг. Как думаешь? Впрочем. - Он все еще горько усмехается. - Впрочем, выбор без выбора тоже хорошо.

Он старается не думать о том, что скоро наступит новый день. Что скоро, совсем скоро, придется делать новый шаг, потом еще один, потом следующий и так до скончания вечности. До самого конца, черт бы его побрал. Он старательно не думает о том, что происходит в его жизни, а зря. Кон предлагает вернуться домой, но это вызывает почти физическую реакцию, отторжения, отрицания, невозможности. Он не может туда вернуться, не с сыном, он просто не может. Почти паника накрывает Лекса и он крепче прижимает к себе плащ, который так много и так мало значит теперь.

- Нести знамя Супермена легко, продолжать его работу, тоже легко. Помнить Кларка Кента - нет. Ты знаешь, Коннер, я много лет ненавидел Супермена, ты знаешь, я уверен что ты читал что-то такое. Об этом много писали в свое время. Я ненавидел то, что он собой представляет, то что он надежда, то что он сила, которую ждут, на которую полагаются, которой уступают без боя. Я ненавидел этот символ. - Лекс вздрагивает от собственных слов и той силы, что стоит за ними. - Я смирился с ним, только потому что любил Кларка. Смирился, но так и не принял.
Он усмехается. Вскрытие самого себя всегда самое страшное, что можно сделать. Всегда самое незабываемое и самое неожиданное, что он может сделать. Вскрытие самого себя, как бы оно не было забавно, происходит практически безболезненно, практически незаметно, практически никак. Наверное, отболело? А может, больно настолько, что новая боль уже не воспринимается? Лекс знает, что такое экстренная анестезия. Знает, но так редко применяет к себе, наверное, зря.

- Так вот, жить в квартире с Кларком это не то же самое, что жить в квартире с Суперменом. - Лекс пожимает плечами, его почти дергает от самых простых движений. - Супермен не готовит тебе завтраки, не носит кофе, не валяется в твоей футболке и не играет с собакой. Всего лишь символ, Кон. Всего лишь символ. И его нести легко. Жить со всем остальным - нет. Там теперь слишком пусто.

Слишком пусто даже для него. [icon]https://i.imgur.com/EO91899.gif[/icon][nick]Lex Luthor[/nick][status]солнца нет[/status]

+2


Вы здесь » DC: Stranded » Альтернатива » Прячется солнце в зарослях до поры