ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
ТАЙМЛАЙН
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ

DC: Stranded

Объявление

08.02. Нет, мы не погибли в Новом году! Нет, мы все еще в деле! Да, нас ждут обновления (чуть позднее).

18.01. Дарим соигрокам ПОДАРКИ!

комиксы | NC-17 | эпизоды | 11.2018 - 01.2019

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: Stranded » Эпизоды настоящего времени » [02.11.2018] перед грозой и диким ливнем


[02.11.2018] перед грозой и диким ливнем

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[epi]ПЕРЕД ГРОЗОЙ И ДИКИМ ЛИВНЕМ 02.11.2018
Clark Kent, Jon Kent
http://s5.uploads.ru/kuQ6Y.png
У Кларка пару месяцев не было сына. У Джона пару лет не было отца. Если говорить не про эфемерное "где-то", а рядом - чтобы до заговорщицкого прищура и разговоров под огроменным звездным небом. Как в Короле Льве или типа того - только чтобы Муфаса не умирал из-за злобного Шрама. Джон побывал среди звезд. Джон вырос в эфемерном "где-то".
И ни на минуту не забывал о том, что дома его ждет отец.
NB! none[/epi]

Отредактировано Jon Kent (2019-01-13 08:59:23)

+1

2

Джон безумно скучает по дому.

Время в Фантомной Зоне движется неумолимо и тяжело. Джон буквально чувствует то, как оно стекает ему за воротник. Дед неплохой, наверное, но иногда у него совершенно безумный взгляд. Джор-Эл, кажется, пытается вернуть себе все то, что потерял, когда у него не осталось сына - возвращает себе те моменты, когда мог воспитывать своего ребенка. Он видит в нем столько черт Лары, что иногда хрипит во сне. Джон и рад бы не слышать, но драный суперслух не позволяет - так и живут. Джон слушает, дед рыдает. У него совершенно седые волосы. Чтобы не чувствовать ничего, он притворился статуей гипсовой, а теперь вот постепенно оживает. Оказался неплохим мужиком - учил использовать способности, учил криптонской мудрости. Джон бы поиграл в приставку и полетал бы с Космо. Джон, все же, безумно скучает по дому. Там и мама, и отец - возможно, у них в семье не все ладилось в последнее время, но все равно тяжело без них. Без походов в парк развлечений и без фермы, без воскресного утра с красивыми рассветами и даже дебильных контрольных мисс Дряблобски, после которых она своим тоненьким голосом ругается. Да что уж там, ему не хватает даже бубнежа сестры Мэри в школьной столовой, когда мальчики и девочки ходят перед ее носом вместе. Это ведь такой грех. И похоть - тоже грех. Они должны поститься и молиться. Наверное, та жижа, которую она готовила, была постной. Не хватает полетов по небу с отцом и шуток над теми, кто ищет инопланетян. Ну, формально эти круги на полях и правда оставляли пришельцы. Пришелец и полупришелец. У Джона в волосах застревали колосья пшеницы - и мама вечно ворчала и говорила быть тише и спокойнее. Их ругань с отцом Джон тоже слышал. Иногда даже задумывался о том, что это его вина, наверное. Это он никак не может хорошо себя контролировать. Это он унаследовал отцовской генетики больше, чем нужно, чтобы быть нормальным человеком. Джон тогда тихо закутывался в одеяло и старался заткнуть уши - до красных следов по коже. И все равно скучал. В капсуле для сна даже одеяла нет.

Иногда он с родителями говорит по коммуникатору, отец о нем беспокоится, спрашивает, может, нужно вернуться, может, нужно помочь. Но пап, у тебя же дела. Ты сильный и спасаешь жизни. Джонни, пой. Не играй. Ты никто и ничто. Не нормальный человек, как этого хотела мама. Не чистокровный криптонец, чтобы быть могучим защитником. С удивлением отец замечает, что у Джона ломается голос, он добродушно смеется и рассказывает, что недавно не справился с управлением в полете и проломил к чертовой матери астероид. Если бы дед не урезал его лазером, было бы больнее, а так - пустяки, всего-то шишка. Потом коммуникатор затихает. И Джон с дедом остаются одни. Джор-Эл рассказывает о прекрасном доме Элов, рассказывает о величественном Криптоне; у Джона под лопаткой родинки. Один в один карта солнечной системы Рао. Разве что планеты не движутся по орбитам. И Криптон еще на месте. И семья на ней наверняка все еще прекрасная. И вообще все хорошо. Джор оказывается неплохим дядькой и хорошим дедом. Учит тому, что он, Джон, ни разу не плохой. В нем много хорошего. Что его добродушие, открытость и наивность - это неплохо. Что он может таким быть - просто это нужно облачать в сталь, когда он спасает тех, кого любит. Что его ничуть не портит то, что в нем есть человечность. Он же получеловек. Это его сила. Просто всякую силу нужно уметь контролировать, каждую нужно обуздать, чтобы она не делала ни ему, ни окружающим больно. Он учит смотреть на все под созидательным углом. Не хватает голоса отца по коммуникатору. Мамы тоже, но у них с отцом, кажется, были в последнее время проблемы. Дед похлопывает по плечу - и доносит тот простой факт, что Джон ни в чем не виноват. Он прекрасный ребенок - даже если ребенком он уже не совсем является. Джон верит, конечно, но предпочел бы услышать это от папы. Без отца совсем хреново - Джон тихо чешет затылок и выжигает на пустынных планетах круги. Это, конечно, не круги на полях, но немного напоминает ему о доме.

В какой-то момент дед решает, что Джонатан готов. Джон смеется и отшучивается - "Признай, дедуль, ты просто устал от моей рожи". Он уже давно не испытывал, правда, проблем с контролем. Он уже давно умеет себя контролировать. Правда, в Фантомной Зоне это несколько иначе, чем под светом желтого солнца. Они это оба понимают. Но Джор уверен, что Джон готов, а Джон отшучивается. Ему не хватает карманов в костюме с гордой S на груди. Ему не хватает не криптонского алфавита, а английского. Ему не хватает, черт возьми, толстовок с тупыми принтами и бейсболок с покемонами, не хватает геймбоя, вообще много чего не хватает. Но свыкся, стерпелся. Дед - неплохой мужик. Наверное, поэтому отпускает - не на каникулы, а домой. На Землю. Эта планета не его и не его мир, но все равно там его семья. Наверное, поэтому влетать в солнечную систему совершенно волнительно. Джон даже делает круг почета вокруг Солнца и привычно наполняется звездным светом до кончика носа. Снижается около фермы аккуратно - с хлопающим на ветру красным плащом и с абсолютно неловким почесыванием затылка. Возможно, потому что даже торжественной речи не подготовил, сувениров не привез, только коммуникатор, чтобы с дедом говорить. Возможно, потому что очень хотел этой встречи, а что говорить - черт поймет. Джон смущенно улыбается и нервно замирает в паре сантиметров над землей - дурацкая привычка парить, если нервничаешь, которую дед так и не вытравил.

- Привет, пап.

Отредактировано Jon Kent (2018-12-21 13:18:41)

+1

3

Возвращаться к костюму было одновременно странно и приятно. С одной стороны, Кларк жутко отвык облачаться во что-то, кроме своего черного, имеющего определенный смысл, ведь его он носил в те времена, когда хотел оставаться в тени и не привлекать к себе внимания. С другой, он определенно скучал по тому времени, когда носился по Метрополису и миру, разбивал астероиды, приближающиеся к Земле и пополнял приюты спасенными бездомными кошками. Сейчас было другое время, в газете писали о том, что Супермен принес с полсотни котят в определенное место, и уже через месяц они все жили в домах, потому что об этом писали в интернете, потому что каждый хотел прикоснуться к чему-то большему, потому что в некотором смысле  S накладывал свой отпечаток даже на маленькое животное. Кларк поражался тому, как влияли на людей в этом мире высокие технологии, и в то же время он был журналистом, а кому, как не ему, было лучше знать о мастерстве слова и манипуляцией людьми с помощью него.

Но в принципе, он был рад, что бедные киски находили себе дом, потому что за животных Супермен переживал не менее, чем за людей. Ведь он вырос на ферме и привык к ним, да и любая жизнь была одинаково ценна, вне зависимости от того, кому принадлежала.

Их сын был далеко, и они созванивались довольно часто, и Джор-Эл мог обеспечить его безопасность, но Кларк все же волновался и скучал. Он так привык к Джону за все эти двенадцать лет, как не привык к Лоис. У нее был свой характер, привычки, странности и тараканы, она не прогибалась и показывала твердость в решениях, а иногда ее вообще не получалось понять, как Кент не мог сейчас понять ее отъезд в Метрополис с желанием писать свою книгу. Почему она оставила его одного? Что мешало им быть так, как раньше? Неужели, дело было только в том, что он снова носил плащ и герб Элов? Ведь она его сама подталкивала к этому.

Джон же рос на его глазах, и Кларк не был настолько сентиментальным, чтоб пищать от восторга, когда тот делал первые шаги. Первые шаги, первые звуки, первые "мама" и "папа", казались ему естественным процессом, но вот когда сын впервые продемонстрировал свою личность, ее зачатки, когда выразил свое пусть детское, но донельзя логичное мнение, он испытал какой-то необъяснимый восторг. И так было всегда, когда Джон задавал очень взрослые вопросы, не понимая, почему люди такие и не могут иначе, а Кларк и сам не понимал, и от того становилось грустно. Ненадолго, потому что у него был Джон, и Кент чувствовал, как может быть для него целым миром. Это вообще стало куда большей загадкой и чудом, чем все мистические, необъяснимые и откровенно волшебные события в жизни Супермена: дать жизнь человеку, смотреть, как он растет, как что-то в нем меняется. Испытывать гордость за него и гнев по отношению к кому-то, кто нес ему неприятности.

В какой-то момент в Джоне начали просыпаться способности, гораздо раньше, чем в свое время у Кларка. А тот ох как хорошо помнил, как однажды с приятелем решил помочь шерифу спасти одну семью и отрубил преступнику обе руки, не сдержав своих лучей из глаз после выстрела из ружья в голову. Ему-то от выстрела ничего не было, а вот преступник остался инвалидом. Он был порядочным ублюдком, но это же не повод! И он не хотел повторения для своего сына, к тому же Джон Кент старший очень хорошо показал ему, как надо поступать в таких ситуациях: чтоб научить Кларка контролировать свой полет, он заводил старый кукурузник, рискуя собой. Кенту риск был не страшен, потому, несмотря на все взгляды и слова Лоис, он из раза в раз занимался с Джоном, показывал, как надо, обучал и давал наставления. Потому отпустил с Джор-Элом, строго сказав самому себе: собственный эгоизм не должен мешать Джону. Родители не должны стоять на пути детей, рано или поздно их придется отпустить в свободное плаванье. От этого было тоскливо, и Коннер хорошо демонстрировал данный постулат собой: какое бы расположение он ни выказывал, тем не менее всегда обозначал, что он уже взрослый и сам может решать. Но тот таким взрослым уже достался. Точнее, в мире Кларка все было куда драматичнее, но здесь - так.

Был уже вечер, солнце еще не село, но в это время года это был вопрос времени. Кларк не мерз, потому разгуливал по ферме во фланелевой рубашке, повторяющей клетку какого-то горного шотландского клана, и запирал лошадей на ночь в денниках, когда ощутил присутствие Джона. Он был из того небольшого списка, чье сердцебиение Кент узнавал из тысячи и всегда старался слушать. Но не когда тот в фантомной зоне. На лице сама появилась улыбка, и он резко развернулся, чуть было не ахнул и округлил глаза. Перед ним был определенно его сын, только сантиметров на пятнадцать выше, шире в плечах, и с лицом, на котором уже не было ничего детского.
- Джон?! - Кларк схватил его за запястье, потянув к земле и разглядывая его, его костюм, его вид, - ты... сильно изменился за лето. Где мой маленький мальчик, которого я отпускал к деду?!

+1

4

Джону не хватало многих вещей. Но фермы - особенно. Наверное, потому что это была их тихая гавань. Можно было бегать по полям, собирать жуков, драться с Кэти на палках. Так они играли в рыцарей. А еще бегали наперегонки. Вернее, Кэти ездила на велосипеде, а Джон бежал. Наверное, теперь будет немного сложнее. Потому что Кэти двенадцать, а Джону... кажется, теперь нет. Он внезапно понимает, что забор уже не кажется ему той стеной, которую нужно перепрыгивать со всей своей силы. Теперь кукуруза не кажется лесом. Высокая, конечно, но не до самого неба. Может, это все потому что Джон - он из породы детей кукурузы. Кажется, это была одна из тех немногих отсылок к старым фильмам, которые делала мама. Мама почему-то не любила старое кино. Мама всегда смотрела в будущее и хотела все успеть. А отец просто любил жизнь. Наверное, поэтому Джон и любил его больше. Потому что папа был гораздо более простым - и умел принимать. Умел принимать прошлое таким, каким оно было. Умел принимать своего сына таким, каким он был. Не требовал от него соответствия каким-то своим взглядам. Просто принимал и безумно тепло улыбался, из-за чего ему невозможно было не улыбаться в ответ. У папы была какая-то особая магия. Вот такая вот. Он освещал все пространство и делал даже самый мрачный день солнечным и хорошим.

Он не изменился. Прямо совсем. Все еще такой большой, что, кажется, необъятный. Все еще занимающий все вокруг, все еще монументальный и несокрушимый, все еще огромный мир. Поменялся тут только Джон. Теперь уже не усядется отцу на спину, не будет цепляться за его плащ. Теперь Джон умеет летать сам. Хорошо летать, без риска для себя. Теперь он знает куда больше, может тихо говорить на криптонском - и думает несколько в иных масштабах. В нем поселилась какая-то недетская мудрость. Джон уже не смотрит на мир здоровенными голубыми глазами и не смеется в голос. За пару земных месяцев он как-то неизбежно постарел и возмужал. Наверное, вот-вот найдет то, что сделает его монументальным и несокрушимым. Начал улыбаться так, как улыбаются люди, обладающие абсолютной гармонией внутри себя. Во многом это была работа деда. Но дед над ним работал, а вот вспахивал и засеивал отец. Взращивал трепетно любовь к миру и заботу о ближнем. Дед только поливал, удобрял и пропалывал.

Наверное, Джон - неизменно фермерский ребенок. Даже ассоциации у него - непременно фермерские. Про взращивание растений. Где-то, наверное, есть люди, которые воспринимают себя птицами в гнезде, из которого однажды выпорхнут - и встанут на свое собственное крыло. А Джон - он кукуруза. Или, может, картошка или яблоко. Наверное, скорее картошка. С дурацкими глазками - и весь в земле.

В Фантомной зоне все совсем иначе. По-другому движется время, по-другому пахнет. На Земле все живет. В воздухе тянет ноябрьской влагой и далекими холодами. Пахнет лошадиной шерстью - это от отцовских рук. Все еще больших и все еще сильных. Красный плащ тихо ловит солнце, сияет храбрым красным - и Джон, кажется, сияет тоже. Тем светом, которым сияют звезды, большие и яркие, проникающие под кожу и наполняющие каждую криптонскую клетку грозной древней силой. Джон всегда восхищался отцом, потому что эту космическую мощь он умел направлять в созидательное русло. Его сила была всегда и навсегда обличена в большую ответственность. Это, наверное, восхищало больше всего - не здоровые плечи, не огромный рост, не невероятные способности, а то, с какой готовностью отец отдавал себя другим людям.

- Да здесь же, пап, ну. Я просто немного вырос. Ну, знаешь, свежий космический ветер, регулярные дожди из астероидов, - Джон привычно отшучивается и смеется, пожимает плечами, слабо закатывая глаза, мол, ну, ты знаешь, фантомная зона, райский уголок просто, лучше места для каникул не придумаешь, - детишки растут очень быстро в таких условиях, - Джон улыбается лучисто, подается вперед и обнимает крепко-накрепко, упирается лбом в плечо, - я скучал, пап.

Возможно, в его возрасте уже нужно пить пиво за гаражами, курить за углом школы, обсуждать девчонок и гулять с ними за ручку, только вот Джон думает несколько иными категориями - и не стесняется проявлять любовь к семье, которую давно не видел. Он думает, что учиться нужно - даже если снова у мисс Дряблобски. Ему хочется знать. Все, если возможно. У него неограниченные ресурсы и возможности, он может сделать очень многое, если постарается. Надо только научиться. Он думает о том, что с большой силой приходит большая ответственность. Думает о том, что когда-то отца было невозможно обнять, а теперь он только выглядит необъятным. Значит, Джон вполне сможет его защищать и беречь. Как и прочее население. Во многом потому что он до ужаса в Кларка.

Отредактировано Jon Kent (2019-01-11 09:57:28)

+1


Вы здесь » DC: Stranded » Эпизоды настоящего времени » [02.11.2018] перед грозой и диким ливнем