ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
ТАЙМЛАЙН
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ

DC: Stranded

Объявление

13.03. Весна идет, весне - дорогу! А между тем коварные магические кольца по-прежнему сеют неразумное, жестокое, кровавое!

08.02. Нет, мы не погибли в Новом году! Нет, мы все еще в деле! Да, нас ждут обновления (чуть позднее).

18.01. Дарим соигрокам ПОДАРКИ!

комиксы | NC-17 | эпизоды | 11.2018 - 01.2019

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: Stranded » Архив анкет » Hal Jordan


Hal Jordan

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

http://s3.uploads.ru/1uCYM.gif
armie hammer

ИМЯ ПЕРСОНАЖА: (Гарольд) Джордан. Хэл Джордан.

ПРОЗВИЩЕ: Зелёный Фонарь, Хайболл

ВОЗРАСТ: 33

РАСА: человек

СТОРОНА: (БОМЖ) Корпус Зелёных Фонарей, occasionally Лига Справедливости

БИОГРАФИЯ И ХАРАКТЕР
СЕМЬ (7) НЕВЕРОЯТНЫХ ФАКТОВ О ХЭЛЕ ДЖОРДАНЕ, КОТОРЫХ ВЫ НЕ ЗНАЛИ
или знали... whatever.

1) Вроде бы как его называют ВЗФВВ (Величайшим Зелёным Фонарём Всех Времён) (выкуси, Гай), он стал первым Человеком с большой буквы Ч, пополнившим ряды корпуса Зелёных Фонарей, является одним из основателей ЛС (Лиги Справедливости, конечно); он выбирался из множества задниц, спасал офигевшее количество винно-невинных личностей, его грудь увешана эфемерными медалями сверху-вниз и наискосок, и штрафов за превышение скорости (световой в том числе) у него целый бардачок... Короче говоря, послужной список Джордана так же велик, как и его... самолюбие, НО! — меньшим засранцем его это, к сожалению, не делает. Даже не просите.
2) Вырос в большой семье, имеет двух братьев — старшего и младшего. Будучи совсем мелюзгой, имел неудовольствие лицезреть гибель собственного отца, работавшего лётчиком-испытателем (и погибшего при исполнении). Детские травмы, впрочем, не остановили Хэла от того, с чем он в дальнейшем связал свою жизнь, браво зашагав по стопам отца. Трудно сказать, что это было на самом деле — гены ли, природный ли долбоебизм или чистое желание почтить память Мартина Джордана, но одно ясно точно: Хэл стал первоклассным лётчиком, заявившись в день своего восемнадцатилетия на пороге ВВС США с утреца пораньше, когда все ещё спали и знать не знали, что же их ждёт.
3) Возможно, если бы не грустная по всем меркам (особенно для Синестро, разумеется) гибель Абин Сура не где-то там, а на Земле, в Калифорнии — не был бы Джордан фонарём (не произошло бы столько катастроф...) — но, как говорится, что сделано — то сделано; в один (ужасный) день колечко Абин Сура выбрало своим новым носителем именно Хэла — дескать, можешь ты преодолеть величайший страх, будешь фонарём, парень (на самом деле в тот день кольцо выбрало двух людей, вторым стал Гай Гарднер, но у Хэла КАРМА ЧИЩЕ БЫЛА харизмы больше, сами понимаете). Под неусыпной (1) и ревностной (2) опекой Киловога (1) и Синестро (2) новоиспечённый Фонарь Сектора 2814 вырос в хорошего космического полицейского.
4) Ну а потом всё пошло по пизде. ; )
5) А теперь лирическое отступление. Знаете ли вы, сколько у Джордана было мазелек?.. Ладно, он сам не знает, что подводит нас к неоднозначному ответу (д#х#я) — однако, щас не смеёмся, всё очень серьёзно-- так вот, ОДНАКО единственной верной (ну, ладно, это гипербола, не такая уж она и верная-то) и настоящей (тут уже теплее) любовью Хэла — при всём его проскиллованном внутреннем бабнике ловеласе — была, есть и, в перспективе, останется некая Кэрол Феррис. Да-да, Та Самая Феррис, дочка Того Самого Ферриса, в одноименной компании которого Хэл некогда творил чудеса в качестве лётчика-испытателя. Множество обстоятельств вечно вырастают огромными стенами между этими двумя, но, ей-богу, забери у Джордана всё — любовь к этой женщине останется единственной живой константой (о которой он вспомнит, впрочем, не сразу).
6) Душа Джордана — потёмки; самая что ни на есть стрёмная чаща, в которую без крепкого вооружения и стальных нервов лучше не соваться. Он импульсивен, высокомерен и в самых лучших традициях невероятно... невероятно... отбит. Зачастую субъективен, подвержен эмоциям, нередко творит невообразимую херню по велению левой пятки, своими расторопными действиями способен:
А) Впустить в свою голову Параллакса, господи-прости;
Б) Выкорчевать почти весь Корпус за так;
В) Спиздить перчатку Кроны;
Г) И многое, многое другое! Не переключайтесь!
Однако в чистоте его намерений сомневаться не стоит — ну, может быть лишь разок... — несмотря на тьму, живущую глубоко внутри него, злодеем Джордана назвать трудно. Дебилом — да. Имбецилом? Безусловно. С такой-то жирной совестью, жаждой бить всех джастисхаммером и непомерным грузом вины "за всё про всё" на плечах...
7) Говоря о наиболее красочных событиях в жизни первого человека-фонаря, стоит упомянуть тот самый момент, когда от Зелёного корпуса — и от Хэла тоже — почти ничего не осталось (сделаем вид, что это не происходит на регулярной основе). Дело было так: кучка полоумных придурков стёрла родной город Джордана с лица матушки-земли, да не просто стёрла, а оставила на месте Кост Сити ни больше ни меньше дымящийся кратер. На фоне эмоционального брейкдауна наш с вами герой не придумал ничего лучше, как восстановить город с помощью силы своего кольца, воспользовавшись им, тем самым, в своих личных целях. Надолго силы кольца не хватило — но, если судить по последующим событиям, и этого короткого промежутка времени оказалось достаточно. Хранителям — вечным протагонистам (нет) нашего необъятного космоса — это дело не понравилось, и они Решили Решить Проблему гениально-- то есть радикально: Галилео не вызывали, послали команду Лучших-и-Сильнейших космических полицейских, чтобы разобраться с нарушителем. Проиграли. Феерично. Горе, безумие и гнев Джордана не знали предела, а вишенкой на торте стало то, что Хэл позволил страху взять над собой верх. Здравствуй, Параллакс. Мораль: если вам всё ещё кажется, что за вашей душой слишком много грехов, то вы, вероятно, не знакомы с Джорданом.
8) Пользуясь случаем, хочу передать привет Синестро: привет.

СПОСОБНОСТИ
Основные возможности, предоставляемые носителю зеленым кольцом (обязательное условие — НЕСГИБАЕМАЯ СИЛА ВОЛИ и игривая фантазия):
1) Телекинез;
2) Искусственный Интеллект: кольцо Джордана — 100 в 1; энциклопедия (знает всё, а что не знает — узнает), будильник (ПРИВЕТ ФОНАРЬ ДЖОРДАН ТЫ ОХУЕЛ), мудильник-нудильник (все ИИ нудят, не будем спорить), переводчик, советчик (для того, чтобы НЕ увидеть задницу Атроцитуса, через триста километров не поворачивайте направо), рация (АЛО ДЖОН КАК СЛЫШНО ЭТО ХЭЛ ЗАХВАТИ ПИВА), телевизор (не спрашивайте), радар (задница Атроцитуса (2));
3) Колечко ярко светится, если какая-нибудь шмара захочет его смыздить;
4) Колечко может использоваться в качестве коммуникатора и интегрироваться в телефонные сети;
5) Колечко позволяет носителю создать костюм, отвечающий его предпочтениям — костюм этот проецируется поверх обычной одежды, НО! на этом костюме обязательно должен быть логотип Корпуса, иначе для чего это всё, "нам нужно продвигать бренд, твою мать!" /ц/ Хранители;
6) Колечко может проецировать лучи, защитные пузыри и силовые поля, а также генерировать разрушительные взрывы;
7) Колечко может создавать любые конструкции: на всё — сила воли (и воображения... иногда) носителя; конструкции могут быть невероятной сложности, но Хэл, кстати, не шибко заморачивается, однако благодаря своей силе воли он без проблем создаст конструкцию, которую ты, да-да, ты хрен расшибёшь;
8) Колечко позволяет летать и развивать огромные скорости;
9) Колечко может сделать носителя невидимым (давайте без шуток сейчас);
10) Колечко Зелёного фонаря может использоваться для изменения материи (например, воды) в различных целях;
11) Колечко может позволить шариться в чужих головушках (изменение мыслей и памяти, чтение памяти, ментальные блоки, передача информации и прочие неэтичные ништяки у нас в клубе);
12) Колечко может перезаряжаться с помощью Центральной Батареи (а вы знали, что для этого нужно произнести клятву?) и благодаря другим сильным источникам энергии (в этом случае перезарядка будет такой себе);
13) Колечко может проводить электромагнитное сканирование по стелсу;
14) Колечко может открывать червоточины для быстрого перемещения в пространстве;
15) Колечко может излечить, но не от рака (впрочем, не факт) или потерянной конечности (впрочем, факт);
16) Колечко может творить и без ведома его носителя; автоматические защитные щиты поднимать, например;
Ну и, наконец, кто же наш парень без своего зеленого кольца:
1) Первоклассный лётчик-залётчик-пилот;
2) Fockin' leader, man! Объединит кучку долбоящериц (Лига, это не про вас, если что, честно) в одну слаженную команду и выиграет бой даже при отрицательных прогнозах;
3) Тот-самый-упёртый-чувак-во-всей-гребаной-Вселенной;
4) А-ещё-боксёр;
5) И красавчик;
6) Здесь могла бы быть ваша реклама.

ПРОБНЫЙ ПОСТ

— сЛУШАЙ, ЭТО — ВеРнЯк! — Йоги размахивает косяками во все стороны, в глазах у него — пьяный блеск, а щеки перепачканы каким-то белым порошком; Аджай никогда не судит по первому впечатлению.
Ну, тот раз, когда он угрожал этим придуркам пистолетом, не в счёт: ведь они баз спроса накачали его наркотой, раздели, разули, забрали всё снаряжение и оружие и кинули прямо к Нур и её дикаркам на порог. А Нур... А что Нур? — а Нур, в свою очередь, бросила его прям так — в чём мама родила, как говорится, — на ебаную Арену к тиграм и солдатам Королевской Гвардии, и говорит такая, мол, там нож в песке, поди найди, и пусть удача всегда будет с вами.
(Константа такая: Аджая вечно (куда-нибудь) кидают.)
В общем, безобидные тычки не снятым с предохранителя пистолетом — херня по сравнению с тем, что ему пришлось пережить.
(И не нужно вот этого вот "НУ ПЕРЕЖИЛ ЖЕ!")
Аджай разглядывает Йоги с жирной долей скептицизма, отходя от него на шаг — мало ли; в это мгновение из тени выплывает Реджи, сующий ему в зубы самокрутку:
— Аджай, ну мы разве тебя когда-нибудь обманывали? — в его голосе — ни тени сарказма, сплошная непроходимая искренность, и Гейл от таких интонаций заходится резким кашлем, бьющим в грудину неприятным позывом.
Травка даёт по глазам, вызывая приятное головокружение — Аджаю это нисколько не мешает сохранять трезвость и объективно оценивать ситуацию.
— Ну как вам сказать... — он делает ещё одну затяжку, прищуривается, выдыхает столп тонкого дыма. — Да?
Реджи моментально сникает:
— Дональд, ты слышал?
— Я Йоги, твАю МаТ.
ДОНАЛЬД, ТЫ СЛЫШАЛ, ЧТО ОН СКАЗАЛ?
— НЕт. ктО-о-О ТАКОЙ Дунальд?
Аджай прикусывает щёку, чувствуя себя так, будто его здесь нет, хотя, казалось бы, разговор ведь частично о нём идёт...
— И вООбще! — Йоги по-свойски прикладывается к Гейлу с братанскими объятиями, из-за чего Аджаю приходится согнуться в три погибели: — АДжай. У нас для тебя СЮРПРИЗ.
— А! Точно-точно. Верняк, Аджай, — феноменальная способность перескакивать с одной темы на другую. Феноменальная.
— Верняк, Аджа-а-а-аы-ый.
— Вы уже говорили, — в голосе столько спокойствия, на лице такая непроницаемость, что оба наркоакробата аж замирают на мгновение.
— Да?
— ДаАа?
Аджай кивает, на что слышит двухголосное "Оу".
— Сюрприза не выйдет.
— Ну, да, не ВыЙдЕт.
— Эх. Ну что же...
— Что же.
Он даже пикнуть не успевает, как Йоги вдруг загоняет ему в грудину очередной шприц. Реакция не заставляет себя ждать — перед глазами моментально всё расплывается, цвета начинают разъедать сознание слишком яркими оттенками, голоса этих придурков, которые, как обычно, обещают, что всё будет хорошо (ага, как в первый, в пятый и в десятый раз), меняют интонации и теряются где-то на подходе к восприятию.
Аджаю легко — легко падать на жесткий пол, легко дышать прокуренным воздухом, легко закрывать подзакатившиеся глаза.
Легко отъезжать к чертям собачьим, забывая своё имя.


Лес пестрит; это не раздражает, но добавляет лишней тревоги, как трудновыводимое пятно на самом видном месте, как заусенец, который нет возможности состричь прямо сейчас и хочется отгрызть к чертям вместе с половиной пальца, как ожидание перед встречей с матерью, которую не видел слишком долго как для любящего и ценящего сына.
Горизонт кажется фиолетовым, а вокруг витает розовая дымка; земля — бордовая, непрочная на вид, наступи — упадёшь, провалишься, утонешь.
Гейл бродит по лесу, отчетливо (ли?) понимая, что ищет нечто конкретное.
Тревога заставляет выедать щеки в нетерпении, метаться от каждого лишнего звука.
Однажды эти двое кинули его в берлогу к медведям; или ему показалось; или...
— Аджай.
Выдох.
Он останавливается резко, оглядываясь по сторонам: слышит своё имя, слышит женский голос, но не понимает, не узнаёт; это не Нур, не Амита, это... Это кто-то другой.
Сердце начинает гнать кровь быстрее, и она прикипает к щекам, разливает жар в грудине, заставляя беспорядочно тереть её ладонью.
Аджай.
И снова. Он закрывает глаза — жмурится, чувствуя, как земля начинает уходить из-под ног, покрываясь трещинами с оглушительным шумом.
— Кто...кто здесь? — глупо надеяться на то, что здесь действительно кто-то есть, но попробуй себе это объяснить, когда настойчиво веришь в обратное.
Он не открывает глаза, там, за закрытыми веками — другая плоскость, и он делает шаг, прекрасно осознавая, что только что падал, а теперь — твёрдо стоит на ногах.
— Мальчик мой, Аджай...
Он узнаёт этот голос с великим трудом, но верит — безапелляционно, наивно. Как будто вернулся лет на пятнадцать назад. Он видит свою мать — делает несколько шагов в её сторону, срывается на бег, но добраться до неё — не может.
Ишвари облечена в красивые, расшитые одежды, на её руках множество дребезжащих браслетов, в ушах — огромные серьги. Она вся светится как будто бы изнутри, и Аджай чувствует, как по его глазам начинают течь едкие слезы, а в глотке тут же пересыхает.
— Мама. Скоро я отвезу тебя в...
Она не даёт ему договорить:
— Проснись, сынок, — Аджай не понимает: только что она была так недостижимо далеко, а теперь руку вытяни — и дотронешься.
Он вытягивает.
Стоит только дотронуться — она начинает выгорать, как будто из бумаги сделанная, но выглядит — как настоящая.
Аджай не говорит — словно дар речи потерял, только чувствует, как руку обдает жаром, и слышит:
Проснись.


Он приходит себя с болезненным полухрипом, резко отнимая руку от факела, который уже начал жечь ладонь: движения выходят ломаными, тяжелыми, словно он вертится в своей шкуре, как медоед, только вот пользы от такого — совсем мало.
От огня пышет жаром — или его попросту бьёт озноб — и Гейлу с трудом удается хоть немного от него отодвинуться.
Картина маслом: Аджай Гейл, двадцать шесть лет, развалился на животе в какой-то гребаной пещере и почти сипит от отходняка.
До конца уверенность в том, что он всё же находится в реальности, приходит к нему очень долго: всё то время, что он пытается усесться на заднице, отлепившись от пола.
Там же он находит шуршащую под ботинком бумажку, закатывает глаза, распиливает её взглядом, всё — в статике: двигаться не хочется ни на миллиметр, иначе, кажется, пиздец.
После он даёт себе пять минут. Спустя это время — с усилием величайших титанов тянется за бумажкой, которая оказывается посланием от ну-вы-поняли-кого. 
Читает он её с лицом человека, который скрывает боль за убийственным покерфейсом (играющие на скулах желваки и раздутые ноздри в комплекте).

дОБРОЕ УТРО, СОЛНЫШКО!
ну, в смысле, это, Адыжай. Ажай. АДжжай.
в этот раз мы слегка перебрщили перегнули превысили дозу
Дональд пошутил. Короче, отходняк будет лютым, но у нас для тебя хорошие новости: ты не умрёшь!
По крайней мере, от этой дури; мы тестили её на кабанах, но ты же лучше кабана.
За свиньями последим, пыль с самогонного аппарата стряхнём, пока тебя не будет. Кровать заправили ниеет, мы в ней не спали!
траввку польём гыыы
Не серчай!
ЙоГи и Реджи

Гейл сминает клочок бумаги в ладони, подтягивая к себе колени — на благие ругательства нет ни сил, ни — будем откровенны — желания, особенно — когда тебя так нещадно штырит. Нет, мир вернул свои блёклые, но ровные краски, в ушах больше не звенит голос матери, успевший, как ему казалось, стереться из памяти — холодный пол под ним не идёт трещинами, в которых тонешь с чувством безразличной безысходности напополам с необъяснимой, но такой благостной эйфорией.
Впрочем, перед глазами всё по-прежнему плывёт так, будто он недавно в огромных количествах пил сивуху из того самого поломанного дистиллятора, стоящего за его домом, а в глотке сушит и печёт одновременно, мешая сделать вдох без риска нарваться на безрадостный рвотный позыв, и Аджай совершает огромную ошибку, начиная трясти головой, чтобы (не, гляньте на это!) наладить фокусировку: по вискам мажет концентрированная боль, гулом расходящаяся по всему телу — ни вдохнуть тебе, ни передохнуть.
(Ударение в последнем слове — вольное.)
И если бы он мог описать то, что сейчас испытывает, то с вероятностью во все точные категории делать бы этого не стал.
Вокруг сыро, и в нос набивается тяжелая, прелая влага, а организм ожидаемо выкручивает ползунок восприятия на полную — его почти прибивает обратно к полу; и то ли пещера находится высоко, то ли эта гребаная дурь действительно была такой сильной.
(Нет, нет, нет, блядь — дайте мне только добраться до дома, я вам такое устрою, кабаны херовы...)
Мысль о том, чтобы выбраться из этой пещеры, становится единственным маяком сомнительно здорового ума: Аджай кое-как поднимается по стеночке, как будто ему не двадцать шесть, а все восемьдесят и у него в рукавах — полный старческий набор из сахарного диабета, радикулита, аденомы простаты и (вишенка — обычно самая невкусная часть торта) деменции; Аджай думает, что деменция у него имеется в любом случае.
Какой долбоеб в трезвом уме и здравой памяти пойдёт на то, чем он тут уже несколько недель кряду занимается, а?
Он делает несколько шагов вперёд, опираясь на шершавую стену, но в один поистине прекрасный момент этого поистине замечательного во всех смыслах дня просто останавливается.
Да вы, должно быть, пошутили.
Я вам что, турист, блядь?
Рычание за спиной, возникающее так же резко, как гребаный жар, проступающий потом на лбу, можно охарактеризовать одним словом (и оно не представляет профит для Аджая): пиздец.
Ну, самый лаконичный верняк, как любят говорить эти придурки.
Когда к постепенно приближающемуся рыку добавляется такой же, только потоньше и большим объемом угрозы, Гейл делает ровный вдох, бросая взгляд в сторону почти затухшего факела.
Осознание приходит резко, но даже пробивает на нервный смешок: эта прелая влага — запах застоявшейся крови и раскуроченного мяса, Аджай! На здоровье, Аджай! Ты НЕ умрешь, Аджай. ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, ОТ ЭТОЙ ДУРИ, АДЖАЙ!
Тошнота становится невыносимой, но адреналин быстро восполняет возникшие пробелы, и Аджай валится с ног буквально на выходе из пещеры — ну чуть-чуть осталось, ну давай, — чувствует, как сознание постепенно снова отъезжает, скрипя шестерёнками на фоне шорохов от приближающихся волков; не молится тому, чтобы это оказался внеочередной приход, приход в приходе, двухуровневый приход, какой угодно, НО приход, потому что знает: это — реальность.
Дрожащая рука сжимает нож — всё, что они ему оставили, — и нет, кажется, ничего более жалкого, чем почти потухшая надежда в полуобморочном состоянии.

СВЯЗЬ

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Hal Jordan (2019-01-05 01:23:57)

+4

2

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!


Мы рады приветствовать тебя на нашем проекте, друг.
После принятия не забудь заполнить личное звание, отметиться в списке занятых персонажей и внешностей, а также оставить ниже сообщение для хронологии.
Приятной игры!

+1


Вы здесь » DC: Stranded » Архив анкет » Hal Jordan