ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
ТАЙМЛАЙН
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ

DC: Stranded

Объявление

08.02. Нет, мы не погибли в Новом году! Нет, мы все еще в деле! Да, нас ждут обновления (чуть позднее).

18.01. Дарим соигрокам ПОДАРКИ!

комиксы | NC-17 | эпизоды | 11.2018 - 01.2019

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: Stranded » Флешбэки и флешфорварды » [18.10.2018] I've come home


[18.10.2018] I've come home

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

[epi]I'VE COME HOME 18.10.18
Лекс Лютор, Коннер Кент
https://i.pinimg.com/564x/5d/cc/b8/5dccb8df1d81d7107775d61f687ddfdc.jpg
Возвращение домой не всегда приносит радость, знаете ли.
NB! отец года скучал и спешит нанести парочку новых психологических травм сыну[/epi]

+4

2

То, что Коннер вернулся стало и сюрпризом в какой-то мере и трагедией. Это означало, что все те сложные моменты в их жизни, которые в последнее время отошли на второй план, снова стали важными. Снова стали нужными. Правда, общение у них не складывалось вот уже много лет как, так что еще одну попытку Лекс делал без удовольствия.
Дом, в котором парень остановился, вот уже какое-то время находился под наблюдением. С тех самых пор, собственно говоря, когда Кларк Кент скоропостижно скончался. Потеря, которую нельзя было просто так восполнить, потеря, от которой нельзя было просто так оправиться. Что ж, он собирался разрушить иллюзии собственного сына относительно его геройства и сделать это самым неприятным образом. Самым!
Он медленно поднимался на нужный ему этаж, раздумывая с чего начать? С вопросов о том, где Коннер побывал? Или с вопросов о том, чем занимался? Что было такого важного там, чего не было здесь? А может стоило начать с того, видел ли он последние новости?

Ах ну да. Конечно же видел. Не без этого. Видел, слышал, это трудно пропустить, а он был сыном Супермена, пусть и с трудом это признавал. Оба с трудом признавали. В свое время эта информация была неплохим ударом по самообладанию Кларка. Теперь? Теперь только жалкая тень.

Да и сам Кларк уже не тот. Если вспомнить встречу Лекса с этой новой версией, взрослой версией если точнее. Все испытавшей версией Кларка от которой сводило скулы и чесались кулаки.

Он подошел к квартире, раздумывая, все еще что-то решая для себя и дверь толкнул инстинктивно. Та, к его удивлению оказалась не заперта. Либо его уже ждали, что тоже было вероятно, в общем-то, либо у него не было выбора и внутри его ждал эмоциональный срыв сына, к которому он все еще не решил как относится.

- Добрый день, Кон-Эл. - Пожалуй именно это имя теперь было его, криптонкое, по правилам. То самое имя, от которого должны были вздрагивать преступники, раз уж от имени Супербой они все больше усмехались. - Рад видеть тебя в добром здравии. Как поезда, удалась? Все получилось лучше, чем ты планировал? Или хуже?

Он прошел внутрь, как будто был желанным гостем. Как будто его тут ждали и верили в то, что он заглянет. На самом деле ему было плевать, во что верил или не верил его сын на сегодняшний день, после их разговора парню так или иначе придется принимать ряд сложных решений, которые будут затрагивать его будущее.

А может быть парочку этих решений они примут совместно, кто знает. Лекс одернул рукава пиджака и посмотрел на Коннера Кента, надо же, фамилия та же, а вот действия… Действия были другими. Это иной раз вводило в ступор и заставляло сосредоточенно искать нюансы и различия. А Лекс ведь его создал, Супермена, Супербоя. Их создал. Без злодеев не бывает героев, а без великих злодеев нет и великих героев.

- Что ж, полагаю ты уже слышал новости? И как ощущения? Остаться единственный наследием своего отца и пропустить его смерть. Допустить его смерть. - Лекс замер напротив сына, разглядывая того так, как будто до этого он его и вовсе не видел.

+4

3

Собираясь домой, Кон абсолютно не понимал к чему готовиться, отлично понимая, что его не было без малого два года и за это время многое могло измениться и это, в общем-то, нормально. Да и навряд ли можно было подготовиться к тому, что он узнал, наискосок прочитав архив новостей за последнюю пару лет. Особенно к последним известиям. Заголовки "Супермен мёртв", кажется, всё ещё стояли перед глазами и внутри от этого всё ещё было пусто и гулко. Он даже не был уверен, что так и должно быть. Скорбь для него была в новинку. Не всё в его отношениях со своей семьёй было гладко, но родственников не выбирают. Особенно странно было бы жаловаться ему на подобное. И, пожалуй, сама мысль, что Кал-Эла больше нет откровенно выбивала почву из-под ног, не смотря на то, что он давно уже крепко стоял на земле, даже когда нервничал до дрожи в руках. Коннер правда не знал, что ему стоит сделать в первую очередь и нужно ли делать хоть что-то - сейчас он уже не мог помочь ничем Супермена, разве что держать себя в руках и не пытаться уничтожить мир, который допустил подобное. И всё, что оставалось - пытаться абстрагироваться, не слишком отвлекаясь на тысячи звуков, на новые известия и мир вокруг в целом. Ему отчаянно хотелось тишины и одиночества. Ему нужно было время, чтобы осознать, принять, смириться в конце концов. Не было никакого резона искать встречи с Лексом, пока его не перестанет штормить. В конце концов его отец не тот, кто умеет утешать, уж скорее добьёт и сверху попрыгает, утаптывая. Возможно, это в какой-то мере правильная линия поведения, но ни разу не приятная. И всё же Кент остался в своей квартире, отдавая себе отчёт в том, что его желания второстепенны и навряд ли Лютор с его манией слежки за буйным сыном ещё не в курсе, что он вернулся, а значит вполне мог заглянуть на огонёк, если посчитает нужным. Наверное, он даже был к этому готов. К визиту, конечно же, но не к тому, как он будет проходить. К такому вообще нельзя подготовиться.

Незапертая дверь - дурная привычка наследника Криптона, которого не убьёшь простым оружием, а если кто и придёт с криптонитом, то навряд ли их остановит какая-то там дверь. Лекс Лютор, расхаживающий по его дому как будто его сюда звали - обыденность. Кона не было здесь возмутительно давно, но от такого, пожалуй, не отвыкнешь. Как и не разучишься ждать удара, который обязательно будет. Его просто не может не быть. Но сперва, конечно, парочка будничных вопросов и режущее слух имя. Его и не его одновременно. Прекрасное начало разговора.

- И я рад, что с тобой всё в порядке,- и ведь даже не врёт. Правда рад, просто был бы счастливее, если бы он был в порядке где-нибудь подальше от него. Но это, конечно, несбыточные мечты. Было бы смешно, не будь так неприятно. Коннер чувствовал себя совершенно по-идиотски, замерев в собственной гостиной и остро сожалея, что не умеет быть невидимым, а убегать от разговора как-то не слишком-то по-взрослому. Ему, конечно, всё ещё каких-то там пять лет, но, к сожалению или к счастью, выглядит он старше. Да и мыслит как взрослый человек, а жаль. - Ты так мило делаешь вид, что тебе не всё равно. Пожалуй, подыграю. В целом, всё прошло неплохо. И, если ты забыл, то я напомню - меня зовут Коннер.

Улыбка получилась искусственная, но что поделать, актёр из него так себе. Да и не до игр в любящего сына ему сейчас. У него много вопросов и ни одного ответа, да ещё и отец в гостях, воспринимающийся им вполне справедливо как акула, почуявшая кровь. Как хищник, знающий о слабости своей жертвы. Это как-то не располагает ни к шуткам, ни к объятиям после долгой разлуки. Это вообще ни к чему не располагает, но вспыхивать и в чём-то обвинять вот так сразу без видимых на то причин - моветон. Дурное воспитание. Его не этому учили. Правда одного из наставников уже нет. И от этой мысли до одури тоскливо и неприятно свербит где-то в груди. Всё ещё больно. И не скоро отболит.

- Слышал,- отозваться эхом просто. Осознать, что его обвиняют в гибели отца уже сложнее. Осознать и не задохнуться. Осознать и не испепелить человека, пришедшего к нему с подобными заявлениями на месте. Вспомнить, что убивать нельзя. Вспомнить, как хрупки люди. Вспомнить, что он наследник дома Эл, а "эс" значит надежда. Не убийца. - Ты пришёл, чтобы обвинить меня в смерти Кларка? Ты... да какого черта?! Я всегда знал, что ты безжалостен, но не задумывался, что настолько. Я не был в отпуске. Это было вынужденной мерой. Почему я вообще перед тобой оправдываюсь? Ты пришёл, чтобы что? Сделать меня виноватым? Или это затравка? Что тебе нужно? Явно же не поддержать прибыл. Ты такими глупостями не занимаешься.

Говорить спокойно - невыполнимая задача, проще сверлить отца гневным взглядом, в котором нет-нет, но проскальзывало опасная краснота, и срываться на восклицание и недовольное рычание. Он и без Лекса отлично справлялся с программой "почувствуй себя последней сволочью, что не помог, не спас, был не здесь и спасал собственную шкуру". Только какой от этого толк? Посыпав свою голову пеплом, Кон не вернёт Супермена к жизни. Взвалив на себя вину за смерть отца он его не спасёт. Да ничто уже не вернёт к жизни погибшего.
Да и самый беспощадный судья для него - он сам. И приговор звучит как "виновен". Вот только какое дело до этого Лютору?

Коннер честно старался держать себя в руках, но сомневался, что разговор не закончится тем, что он в очередной раз попробует не убить, конечно, но хотя бы травмировать своего создателя. Слишком многое ему нужно переварить и слишком мало времени ему на это дали. Кент в конце концов вернулся домой и тут же осиротел, более того узнал об этом из сводки новостей, не присутствовал на торжественных, конечно же, похоронах героя. Он не предотвратил ужасное, не подхватил, не помог, не спас, был слишком далеко. Разве к этому можно было подготовиться?

+4

4

Лекс усмехнулся, что ж, мальчик вырос. Пусть и прошло всего-то пять лет, пусть время все еще играло в его взрослении важную роль, но он уже отрастил себе “зубы”, пусть пока и только молочный. Коннер, имя на языке перекатывалось как булыжник, потому что не было родным, не было заученным.
Почему же они не общались? Ах да, точно, Лекс предпочитал не упоминать в прессе, что у него есть общий с Суперменом сын, плохо сказывалось на рейтингах. К тому же, некоторые таблоиды начинали вести информационные войны, рассказывая о них с Кентом всяческие небылицы и освещая их встречи под неправильным углом. Лекс может и не имел склонности ограничиваться одним полом, но с врагами предпочитал не связываться, по крайней мере в постели. Оставалось только гадать, откуда у людей была столь бурная фантазия и чего же им не хватало, если они предполагали всякие сомнительные вещи?

А еще он так и не привык к тому, что Коннер есть. Да, это был не плохой эксперимент. Да, у него было что ему сказать и чему научить, но Лекс все еще чувствовал себя неуверенно находясь рядом с этим человеком. О чем им говорить? Что им обсуждать? Ну, кроме деятельности последнего. Кон же не обошел стороной геройскую стезю, тоже заняв позицию спасителя мира - в какой-то мере. Лексу от этого было и смешно и грустно.

Наверное, грустно чуть больше. Потому он и был здесь.

- Коннер Кент, да, я хорошо помню твои документы. Не стоит оскорблять мой интеллект, Кон-Эл, ведь так будет правильнее на данный момент. - Лекс пожал плечами. - Криптонское имя для криптонца, пусть и только наполовину. Кстати о половине…

Лекс улыбнулся. Ну да, общение он начал не с того края, но он так или иначе должен был проверить сына на прочность не так ли? Тем более сына Кларка, который в свое время мог допустить некоторые ошибки в воспитании. Если он вообще занимался этим самым воспитанием. Лекс должен был знать наверняка про сдержанность и умение использовать собственный потенциал.

- Конечно я не занимаюсь такими глупостями, тебе не нужна поддержка, Коннер. - Лекс вздохнул. - Тебе нужен отличный пинок, чтобы ты пошел что-то делать, не так ли? Считай что это он. Супермена больше нет, но надежда этим людям все еще нужна. И ты не поверишь, торчать в Лиге Справедливости не так весело, как мне ранее казалось.

Лекс скривился. Общение с Уэйном оставило свой отпечаток и незаживаемую рану его гордости, потому что его мнение не учитывали. К нему не прислушивались. Его игнорировали. Что ж, у него есть другие пути воздействия на эту чертову Лигу. И этими путями он воспользуется, пусть потом придется разгребать проблемы. Но лучше так, чем затишье перед бурей.

- Он не только мертв, ваш великолепный Бэтмен вместо твоего отца притащил некоего самозванца, который утверждает что он Кларк Кент, понятное дело, не нашей реальности. А ты сидишь в квартире, спрятавшись от всех и страдаешь. Ты виноват, Коннер, он мертв, тебя не было. Бремя выжившего и так далее, залижешь раны потом. Сейчас не время этим заниматься.

Лекс бывал жесток, часто на самом деле он был излишне жесток. Но его таким сделали, он других способов воспитания характера просто не знал. Может быть прикосновения и ласковые слова действовали бы иначе? Может он смог бы добиться большего, не иди он окольными и самыми болезненными путями. Но, Лекс еще раз внутренне усмехнулся, через самые болезненные мысли, приходят самые гениальные решения, не так ли?

Его война длилась слишком долго. И он был слишком долго один в ней.
Пришло время что-то изменить.

+4

5

Лекс был раздражителем. Водил за нос, устраивал эксперименты, вёл себя как последний мудак, а потом красиво оборачивал все свои сомнительные поступки и морали в красивую подарочную упаковку и уведомлял, что его просто не так поняли. Всё это Коннер давно уже выучил и даже немного освоился в этих их баталиях, в которых он сам нужен всё больше в качестве благодарного зрителя, чем равноправного собеседника. Он ещё не дорос до этого звания и не факт, что когда-нибудь сможет посоревноваться в умении убить словом со своим создателем - это даже не задевало, ну может быть самую малость. За последние пять лет, два из которых он провёл вне человеческого общества, он многому научился, оброс своего рода хитиновым панцирем, вырастил пару зубов, научил не врать, но хотя бы недоговаривать и жалить словом с переменным успехом, раз уж физическое насилие с его стороны порицали все кому не лень. Кон адаптировался. Он правда старался, старался как-то притереться к тем, кто был рядом, учился быть разным, был внимателен к своим ошибкам и старался их впредь не повторять. Но это его не спасало ни от раздражения Кэсси, когда он дурил или забывался, ни от до зубной боли логичных выводов Красного, в скольких местах он облажался и как сильно хромает на обе ноги, ни от желания врезать отцу, стоило ему появиться рядом и открыть рот, чтобы сообщить очередную гадость, в которой слишком много правды, чтобыпросто развернуться и уйти. Это ведь не забота - Кон с этим даже смирился. Что-то другое. Иногда ему казалось, что ни он, ни Лекс не понимают зачем это общение им обоим, но снова и снова возвращались к разговорам, неспособным что-то изменить. Один играл роль ответственного создателя, якобы переживающего за мир и результат своих трудов, второй неплохо вжился в роль не нагулявшегося и не очень умного ребёнка. Удовольствия подобное, наверное, не приносило никому.
Но это было терпимо, когда в голове у парня, которого упорно тыкали мордой в то, что он не человек, а криптонец, непонятно чего этим добиваясь, не звенели колокола по погибшему близкому вовсе не человеку. Сейчас это было в самом деле жестоко. Даже для Лекса.

- Ты так красиво жонглируешь моими корнями, то нажимая на то, что я человек, то на то, что я криптонец, что я немного теряюсь. Определись уже что ли,- будь Коннер в меньшем раздрае он бы обязательно закатил глаза, но он не был, поэтому просто настороженно следил за человеком, держащимся рядом с ним как будто он бессмертный, невольно хмурясь и усиленно соображая, какой выпад будет дальше, сложив руки на груди и всё ещё каким-то чудом не оторвавшись от пола. Попытки просчитать Лютора на самом деле в случае Кона абсолютно бесполезная деятельность, но просто слушать своего гостя, в идеале с открытым от возмущения ртом и гневно шипя в паузах между чужими едкими, отравляющими его похуже криптонита фразами как кот, которому наступили хвост, было бы ещё обиднее. Всё, что Кент знал наверняка, так это то, что ему придётся выслушать всё, что Лекс посчитает нужным ему сказать. Хочет он того или нет. И чем меньше он будет говорить в ответ, откровенно подставляясь, тем быстрее его оставят в покое, оставив наедине со своими бедами, печалями и демонами. Потому что спасение утопающих - дело рук самих утопающих и никак иначе. И это, пожалуй, даже было похоже на правду. Иначе не стоять бы ему здесь и не злиться, с трудом заставляя себя не забывать дышать - от недостатка кислорода он не умрёт, зато без размеренных вдоха и выдоха, точно что-нибудь или кого-нибудь сломает.

- Ты же против героев, зачем тебе, чтобы я вышел отсюда и принялся наносить добро? В конце концов они свою надежду уже бездарно потеряли, за какие такие заслуги им положен второй, третий, десятый шанс? - честность в разговоре с Лексом не лучшая идея - ему обязательно прилетит болезненное ответное слово, но и врать нет никакого желания. Коннер не человек и не криптонец. Что-то среднее, чужеродное для обоих миров, к которым имел отношение, толком не признанное ни криптонцами, ни людьми. Опасный, непонятный, слишком могущественный для одних, слабый для других и в тоже время непредсказуемый, не отягощённый стереотипами, моралью и мыслью, что это его мир. Только начавший жить, с интересом изучающий всё вокруг и совсем не готовый стать очередной надеждой людей, неспособных ценить то, что кто-то встаёт между ними и тем, что сами они бы одолеть не смогли. Коннер Кент был героем, потому что ничего больше не умел. Был создан как оружие, а стал щитом. Коннер Кент спасал мир, потому что в это верили те, кто были рядом с ним. Но всё чаще убеждался, что это не приносит им счастья, а значит в этом не так уж много смысла, верно? И было дико слышать от самого Лекса Лютора, что он оказывается должен перестать сидеть у себя дома и идти вершить справедливость. Какого чёрта?!

- Наш Бэтмен? - это было чересчур неожиданно. С каких пор Кент как-то стал причастен к Бэтмену - тайна. Очень любопытная, конечно, тайна. И Кон бы обязательно задал парочку уточняющих вопросов, но споткнулся об очередную волну обвинений и снова задохнулся от накатившего гнева, впиваясь пальцами в собственные руки, с трудом справляясь с желанием придушить Лекса прямо здесь и сейчас, и покончить уже с этим бесконечным цирком. - Тебя забыл спросить когда мне можно будет, как ты выражаешься, пострадать. Ты не мой духовный наставник. Не друг. Не брат. И даже не отец-то толком. Какого хрена ты ко мне пришёл и теперь учишь, как правильно я должен переживать гибель не чужого для меня человека? Ах, прости, что ранил тебя этим невозможным, возмутительным сравнением. Не чужого мне криптонца, верно? И, знаешь, если ты ещё раз произнесёшь в таком ключе "тебя здесь не было" - окажешься вмят в стену за твоей спиной. Ты ни хрена обо мне не знаешь. Тебе плевать. И не тебе меня учить, что я должен делать сейчас.

Чувство вины опасно. Оно глушит, заставляет делать глупости, искать возможность всё исправить, искупить в конце концов свою вину, принеся себя в жертву. Чувство вины никому ещё не помогало действовать здраво - это понимал даже Кон. Но оно могло стать топливом, причиной из-за которой стоит продолжать двигаться. И, если хотя бы на секунду допустить, что в Лексе есть хоть капля тёплых чувств к своему самому успешному эксперименту, то может быть он хотел ему помочь. Но Кент в это не верил и судорожно соображал, как ему не стать убийцей. Он ведь в самом деле злился. И гнев его слепил, заглушал здравый смысл, уговаривал дать волю боли, которая делала из него опасного раненного зверя. Кон слышал каждое слово, запомнил каждый озвученный факт, но реагировал только на попытки ударить его побольнее, заставить зашевелиться, задёргаться в конвульсиях. Чужой Супермен его не беспокоил, пока они с ним не столкнутся лично. Вернее он просто не мог сейчас думать ещё и об этом. Бэтмен его волновал и того меньше. Как и Лекс, скучающий в Лиге. Это всё не его головная боль. Он не метил в короли этого мира. Он просто хотел вернуться домой. И он вернулся.
Только дом горел и рушился прямо на глазах.
И от этого видения было в самом деле больно.

+3

6

Боль можно было обернуть в тысячи красивых слов, вывернуть наизнанку и сделать вид, что это не боль, это радость. Можно было показывать то, что не является правдой, очаровывать, смеяться и при этом каждый день медленно умирать от того, что творилось внутри. Лекс Лютор потерял лучшего друга, человека, на которого равнялся, человека которого уважал.
Мир потерял Супермена.
Но, что такое звание Супермена, в сравнении с тем, кем был для всех Кларк Кент. Кем был человек, который скрывался за всей этой супегеройской мишурой. Лекс по своему его даже оплакивал, очень показательно и очень по своему, потому что иначе не умел. Потому что показывать то, что на душе, не принято. Не приятно.
Слишком расточительно.

Но, он умел видеть чужое горе, умел обходить его стороной. Что правда, то правда, Лекс был неплохим психологом. Хреновым эмпатом, потому что чаще всего предпочитал не представлять что значит для человека то или иное событие, хреновым проводником чужих эмоций, потому что он не подстраивался, потому что он не показывал свою боль, в ответ на чью-то чужую. Он вообще был по сути хреновым человеком, но это наверняка знал, только мертвый друг, который до последнего дня искал в нем что-то хорошее.
И хорошее в нем было. Он любил своих людей, он был им беззаветно предан, он был для них и отцом, и братом, и сыном. Он был тем, кто незаметно для человека, позаботится о том, о чем тот даже не подумает позаботиться. Он давал места для работы, делал невероятные открытия.

Да в общем и целом, Лекс хмыкнул, он был не так плох. Когда дело не касалось детей и его так и несформировавшегося до конца родительского инстинкта.

- В том и суть, Коннер, в том и суть, ты и криптонец и человек. Потому ты лучше чем кто-либо из нас понимаешь, как сложно было Супермену быть Кларком Кентом. И ты как никто понимаешь всю важность того, что ты сын двух миров. Пусть это и случилось не так, как того заслуживает каждый из этих миров. - Лекс пожал плечами. - В данном случае мы говорим о твоем криптонском наследии, что я и пытаюсь подчеркнуть тебе твоим же именем. К слову, не так уж оно плохо, как тебе кажется.

Лекс не знал как еще объяснить этому незадачливому ребенку, что раз уж он таким родился, таким ему и жить. Нельзя выбрать только половину себя, нельзя отказаться от того, кто ты есть и прожить с этим достаточно долго. Не получится быть человеком и Коннером Кентом на ферме, не получится, просто потому что ферма под продажу, а больше ему заниматься и нечем.
И раз уж он вернулся на землю, раз уж он теперь здесь, значит новые геройства, значит новые варианты жизни.

И Лекс собирался дожать эту тему, продавить ее, расставить все точки по местам, не давая сыну и шанса на то, чтобы соскочить.

- А ты думал символом быть легко? Символ - это не тот, кого ценят и не тот, кому пишут спасибо что спас. Ты просто есть и этого достаточно. Для тебя должно быть достаточно. - Он усмехнулся. - Или ты все еще ищешь одобрения у тех, кто сам на подобные подвиги не способен?

То, что он достал Коннера, пролез под шкуру и укусил за больное, Лекс сообразил еще пару минут назад. Парень совершенно не умел держать лицо, потому на нем чаще всего отображались все мысли и затеи, которые крутились у него в голове. Лексу оставалось только наблюдать за этим, с тем тщанием, которое обычно было свойственно ему на переговорах. Он видел моменты, когда человек срывался, когда слова достигали цели, а когда мазали мимо.

Каждое слово ранило. На то и был расчет.

Каждое слово должно было отпечататься в нем. Сжиться с ним. Стать его частью. Сделать его сильнее или уже к черту сломать. Сколько можно беречь Коннера Кента от той участи, которая ему уготована была изначально? Кларка нет и больше некому стоять буфером между ними.

- Коннер Кент, смотри-ка, да же так не полное имя. Как на счет Коннер Лютор-Кент? Забыл? Или тебе напомнить еще раз? - Лекс внимательно изучал материал, над которым столько лет работали специалисты по спасению мира. И чего они достигли? - Ваш Бэтмен, твой и этого мальчика, с которым ты там связан в вашей юной лиге идиотов. Не нужно, я редко ошибаюсь в своих выводах, тем более, когда ты и без меня знаешь, что каждый твой шаг отслеживается. Ты же не думал, что я сидел под дверью и ждал, когда ты вернешься? Ты не настолько юн, Коннер. И не настолько глуп, как иногда хочешь казаться. Потому вернемся к разговору, что наша семья понесла свои потери, но они могут быть увеличены многократно, к сожалению, потому что товарищ Бэтмен не любит советов, даже если они правильные. Значит, тебе пора перестать прятаться здесь и нести вот этот значок к людям. - Лекс бесцеремонно ткнул в грудь Коннера пальцем, пусть даже памятная “S” там уже почти не видна была.

+3

7

Когда Коннер в сердцах заявлял, что Лексу плевать - он не врал. Правда плевать на что там чувствует его как бы сын, чем живёт, какими категориями мыслит. Он следил за ним - это было порой даже слишком очевидно, просто Кент не видел в этом никаких проблем, при большом желании он мог скрыться от любой системы слежения и уж тем более от любого наблюдателя. Но так он реже виделся с Лютором, а это стоило постоянного чувства будто бы он под колпаком, ключевое тут, конечно "будто". По большому счёту его отец его не знал, так уж получилось, второй в принципе тоже не отличался особыми знаниями - возможно, в этом виноват сам Кон, но сейчас уже, пожалуй, не разберёшься. Но вот тот, что сейчас разглагольствовал перед ним, не смотря на то, что сын для него всё больше набор показателей и источник скучной статистики, чем наследник и отрада, или кем там вообще должны быть нормальные дети для нормальных родителей, всегда попадал в самое яблочко, влезал под кожу и заставлял себя слушать. И слышать. И злиться. Он говорил про Кларка Кента и сын его болезненно морщился, крепко сцепив зубы. Любой факт, любую ложь, любую гадость можно обернуть в красивую упаковку и пихнуть в руки собеседнику, даже не удосужившись улыбкой. В этом то и проблема. Кон ведь не знал каково это быть Кларком Кентом - он правда пытался, но его история сильно отличалась. Ни семьи, ни полной интеграции в общество, ни страшных на самом деле историй про то, как он учился контролировать себя, быть обычным. Он и имя то себе взял отличное от криптонского в основном из-за Титанов и упрямства ради. Не Кон-Эл, а Коннер Кент. Не эксперимент, а живое существо. Живое, дышащее, чувствующее, у которого будет, должна быть, своя личная история, свои друзья, свои ошибки, своя боль. Живой мальчик. Настоящий, а не сказочный герой вроде Питер Пена. Вот только это-то всегда и задевало. Ему вечно приходилось доказывать, что он не оружие и не щит, и ладно бы обществу, всё больше себе. И да, он лучше всех представлял как тяжело было быть Кларком Кентом, но не знал наверняка и не понимал. А теперь и не поймёт. Уже не хочет. Только кого это интересует, верно? Никто не даёт ему выбора. Не криптонец и не человек. Делись надвое и вперёд.
Кон на секунду прикрыл глаза и шумно вдохнул в себя воздух, заставив себя заткнуться, просто ничего не говорить. Это бесполезно. Ему всего-то нужно перетерпеть бурю имени Лютора. Он должен с этим справиться, как бы больно не было, как бы тошно не было, как бы сильно не хотелось размазать его по стене и сбежать. Снова.

Про символ он вообще ничего не думал. Как-то всё времени не было. Символ - это Супермен. Надежда - это Супермен. А Кон, ну, он просто Кон. Парень, который до сих пор познаёт мир и многим вещам удивляется как ребёнок. Он не символ. Он и не хочет им быть, зачем? Это не приведёт ни к чему хорошему. Этот мир ему нравится, но есть и другие. Единственное чего он хотел, так это быть хорошим другом и сыном. Он, в общем-то, по всем фронтам облажался, но хотя бы пытался. А сейчас уже просто хотел, чтобы от него отстали. Да, ему не просто. Да, он был не готов. Нет, ему не стыдно. И нет, он не пойдёт на поводу к Лекса, чьи мотивы сегодня особенно не ясны. К чёрту отца. К чёрту этот мир. К чёрту чужие проблемы. Его же никто не спешит решать, разве что усугубить.

- Я не символ,- даже не символ. Случайный успех безумного учёного, не способного в понимание и эмпатию. Нежеланный сын самого светлого не-человека на этой планете, похороненного, не забытого, но всё же погибшего. Кону всегда казалось, что символом нужно не родиться, а захотеть быть. Жертвовать собой, самыми дорогим сердцу, жить в ущерб себе ради других. Он был в разы более эгоистичен, чем Кларк Кент. Не относился к миру вокруг с трепетом и не считал, что обязан спасать людей. Его не было всего два года и за это они умудрились довести свою надежду до могилы. Зачем их вообще спасать? Только потому, что наполовину он такой же как они? Смешно. Его вообще создавали как оружие. Это он сам как-то преобразовался в щит. Могли бы быть благодарны хотя бы за это. - Нет, одобрения уже не ищу, тут ты ошибся. Но всё равно не понимаю с чего бы класть себя на алтарь имени человечества не веселья ради, потому что больше, в общем-то, ничего и не умею, а во имя великой цели.

Чужое одобрение - печальная зависимость. Нельзя сказать, что он сейчас соврал, но Лютор, пожалуй, знал, куда бить. Тяжко быть сыном Лекса и Супермена - вечно что-то ждут: то ли подлость, то ли подвиг. Смотрят с сомнением на подростка с неограниченным запасом сил, всё ждут, когда сорвётся с цепей, убьёт кого-нибудь или перестарается. Хвалят сдержанно, просто на всякий случай. Всё это было. Всё это есть. Всё  это про него. Но сейчас это, пожалуй, отошло на второй план. И уже не так важно. Да и не волновало его никогда одобрение толпы в должной мере, но тех, кто ближе вполне. И что теперь? И где он теперь? И к чему всё это привело?
Хотелось бы верить, что к чему-то хорошему. Но это вряд ли.

- Что-то не помню, чтобы ты ратовал за мою двойную фамилию, мой дорогой отец,- Кон всё ещё раздумывал над побегом, но мысленно сдался, сдулся и просто мрачно разглядывал своего незваного духовного наставника исподлобья. Он всё ещё мог за миг переместиться и впечатать Лекса в стену, психуя, но не стоит. В самом деле не стоит. Люди такие хрупкие, а он ему всё же отец, хоть и не носил он двойную фамилию, да и не хотел никогда. Всё это сложно. Пожалуй, даже чересчур. Всего-то несколько десятков минут назад Кон хотел одиночества, теперь думал о том, что не отказался бы от душеспасительной беседы естественно не с отцом, но... в собеседниках был только Лекс. И он был беспощаден, и, пожалуй, немного поспешил, стараясь добить Коннера и заставить его сделать то, что нужно ему.
Взгляд исподлобья получился настороженный и даже немного лукавый. Слова такая опасная вещь - пара лишних звуков и всё пошло не по плану.

- Да в курсе я, что ты следишь. Это слишком очевидно, когда видишь и слышишь слишком много. Но не думал, что тебя так задевает моя дружба с протеже Бэтмена. Забавно,- хорошая мина при плохой игре это не к Кенту, поэтому он просто был собой. Уставшим от эмоциональных качелей, устроенных Лексом, изрядно измотанным и своим путешествием и новостями, немало заведённый несправедливыми обвинениями и болезненными тычками, но всё ещё в меру наблюдательный. Ну и цепкий к словам, не зря же ему напоминали, кто его второй отец, верно? - Не было никакой нашей семьи - самому-то не смешно? Мне вот очень. Я правильно понял, что Бэтмен не принял твой совет вооружение и ты расстроился? Настолько, что пришёл убеждать меня, что я буду лучше смотреться в небе над Метрополисом, чем какой-то незнакомый тебе криптонец? Это уже точно смешно.

Улыбка сама собой получилась насмешливой, а палец, указывающий точно на букву, которой и видно то не было, вызывал всего лишь лёгкое раздражение в сравнении. Интересный сюжетный поворот, если честно. Многое объясняет, но далеко не всё. Перед ним стоял манипулятор, первоклассный, что уж там, умеющий давить на самые болезненные места и заставлять двигаться в нужном ему направлении. Но всё же Кон уже давно не вчера выбрался из лабораторий и кое-что понимал. И умел анализировать.

- Перестану прятаться, когда сам решу, что пора. И нет. Я не стану новым символом и надеждой только потому, что так ты будешь чувствовать себя в большей безопасности. Попробуй ещё раз,- Кент даже не стал убирать чужую руку - пусть, если ему так нравится. Пусть попробует ещё разок. Бил он больно, точно, но недостаточно, чтобы Коннер повёлся, подорвался и поспешил играть по его новым правилам. Недостаточно. Он бы мог притвориться, что услышал его, понял и сделает всё как надо, но был слишком упрям, поэтому сам же и предлагал продолжить экзекуцию.
Он вообще никогда не был очень умным в житейских вопросах - его гениальность достаточно однобока.

+3

8

У Лекса всегда было это ощущение, что он среди таких как Кенты белая ворона. Слишком в себе, слишком на своей волне. У него всегда было ощущение, что он для них лишний и неудобный и ни разу он не сделал им поблажку, ни разу не позволил считать иначе, предпочитаю горькую правду всему остальному набору. Ему могли улыбаться в лицо и ненавидеть за спиной, но с близкими людьми, теми, кого он сам назначил своими близкими, он предпочитал использовать тактику полной открытости.
Потому глядя сейчас на Кона, на человека, который остался после Кларка, который стал чем-то значимым, чем-то незаменимым, он думал только о том, что тут он не справился. Его хваленая честность, его прямолинейность и изысканный подбор слов причиняли парню боль, Лекс это видел. Он видел и то, что иначе у него не получится донести все то, что он хотел до него донести.

Слова должны были резать и уничтожать.

- Тебе на алтарь класть нечего, но ты теперь та часть, которая осталась от него. - Лекс пожал плечами. - Ты умнее чем кажешься, безумный ученый собрал тебя из лучшего материала, как ты понимаешь, я прекрасно знаю на что ты способен. Подумай еще Коннер, подумай еще. Что нужно нам всем больше жизни? Кроме надежды и идеалов? Что защищают твои друзья ночами, когда все нормальные дети спят? Что они делают, когда приходит опасность и главное, почему ты часть этой команды, а не часть чего-то большего?

Лекс улыбается, немного ласково но все еще отстраненно. Он улыбается, потому что разговор сошел с колеи, в которую он пытался его загнать и ушел в другие дебри. Возможно, он ошибается, считая Кона способным на подвиги, возможно он ошибается, когда думает о том, что у его сына получилось бы. Может быть он давным давно должен был отступиться от ребенка? А может стоило надавить посильнее?

Он раздумывал о стратегиях воспитания, все то время, пока Коннер отчаянно пытался понять его действия. Интересно, парень когда-нибудь задумывался о том, что его жизнь череда случайностей да и только. И если бы не они, если б не пресловутые случайности, все было совсем-совсем иначе.

- Хорошо, ты не наденешь плащ Супермена, что ты будешь делать тогда Коннер? - Лекс опустил тираду о фамилиях и посчитал излишним обозначать тот факт, что он все еще способен признать за Коном право выбора.

Смешно, детям выдают имена и фамилии при рождении. Родители выбирают их, подбирая значения, сводя что-то с чем-то в своей голове, а кто-то просто вручает что есть и оставляет жить с этим. Лекс, пожалуй не назвал бы сына Коннером, если бы имел право голоса. Может быть он мог бы назвать его кем-то другим? Может это спасло бы парня от его тяги влипать в неприятности и пытаться выжить на минималках. Может он был бы умнее.

- Но даже если так, Лига Справедливости все еще ждет твоего решения. Им не выгодно держать меня в своих рядах и тебе ли не знать, как ко мне относится большинство друзей твоего отца. Недоверие - это еще очень мягко сказано. Очень мягко. - Он развел руками. - И ты бы сделал им одолжение, если бы выбрался из подросткового бунта и команды подростков в пользу Лиги Справедливости.

Лексу довольно легко манипулировать словами и жестами, он привычно выдает информацию порционно, старательно закрывая то, что ему самому не по себе находится среди героев. Среди тех, кто виновен, по его скромному мнению. И новый Супермен, новый человек, который пришел и занял место старого, все еще вызывает у Лекса дрожь не то ужаса, не то банальной неловкости. Не самый удачный момент выбран был, чтобы заявиться в Лигу и предъявлять какие-то права.

Но если бы ему удалось заманить туда Коннера, возможно положение Бэтмена пошатнулось бы и каждый из них выиграл бы от этого свою долю.

+1

9

На самом деле не стоило просить Лекса постараться получше. Не стоило, потому что тот в отличие от Коннера знал чего хочет и зачем и явно не планировал вот так запросто отступиться. Кент ляпнул, не подумав, и уже жалел. Жалел, потому что слова порой гораздо сильнее ранят чем ножи и пули, жалят больнее чем криптонит, отравляют, рушат, заставляют прогнуться. Ему нечего было сказать против чужого чёткого описания его самого же. Да, он часть того, что осталось после Кларка Кента. Его не самое идеальное наследие, его продолжение, созданное искусственно. И именно ему по наследству переходили все неоплаченные долги Супермена, во многом придуманные им самим, но уже так давно озвученные, что вполне материальные, просто потому что больше некому было взвалить на себя груз подобного веса, как и не было причин у других, чужих погибшему герою людей и не совсем людей ложиться на чужой алтарь. Кларк спасал человечество в благодарность за то, что оно его приютило. Оберегал их, боролся за них, защищал свой дом, чужой мир, ставший ему родным. Всё это было вроде бы не про Коннера, но ведь и его приютили. Не уничтожили, не изгнали, подхватили, уверенно повели за руку вперёд. И это именно Кал-Эл стал его наставником, пусть не совсем семьёй, не совсем отцом, но уж точно тем, кто не бросил, помог, объяснил, уберёг от глупостей и потенциальных кошмаров. Означало ли это, что Коннер теперь в неоплатном долгу и перед ним, и перед миром, куда возвращался как к себе домой? Ему бы очень хотелось сказать хотя бы себе, что нет, но он знал, что это ложь. А врать самому себе последнее дело. Да и не умеет он этого на самом-то деле. Вопрос только в том, как он собирался отплатить всем, кто подарил ему жизнь. Быть может того, что он не пытается устроить апокалипсис достаточно? Лекс считал, что нет. А Коннер ничего не считал, только болезненно поморщился от упоминания своих друзей, впервые за вечер отводя взгляд от собеседника, чтобы дать себе краткую передышку в этой словесной битве - махать кулаками, что ни говори, было гораздо легче.

- Не знаю. Я не знаю ответов на твои вопросы,- а может быть и знал, просто не хотел произносить вслух. Он правда не знал, что нужно всем больше, чем жизнь, за которую большинство так рьяно цеплялось. Когда-то он думал, что свобода. Или надежда. А на деле ведь каждому своё. Кому-то быть не одному, кому-то не теряться в безликой толпе и чувствовать себя нужным, на своём месте. А что касается его друзей.. каждый из них спасал мир по ночам вместо того, чтобы спать, по своей собственной особенной причине - преемственность, силы, полученные случайно или по наследству, желание спасти других от той боли, что они сами пережили, желание справедливости в конце концов. Но всё чаще Кону казалось, что они все просто не умели ничего другого. Не умели жить для себя, а не для других. Всё мечтали о лучшем мире, верили, что всем можно помочь, а когда не удавалось - корили себя. Тем и жили. Он сам так жил. Пусть и рьяно отказывался сейчас становится новой надеждой, зная, чувствуя, что не достоин плаща с чужого плеча, но всё равно чувствовал пустоту внутри от мысли, что пока он прятался в своём доме, люди умирали, люди звали на помощь, но никто не приходил. Он ведь и правда им ничего не должен. Но что он мог ещё кроме как помогать и спасать? Просто существовать, спрятавшись за собственным эгоизмом и тщетным попыткам жить как будто он обычный? Это тяготило. Всегда тяготило. А ещё больше пугало, что пока он прячется, его друзья не поступают также трусливо и идут вперёд. Идут уверенно туда, где опасно, где другие гибнут, рискуют собой. Если честно, Коннер готов был снова взмыть в небо Метрополиса хотя бы только потому, что он был нужен им. А там уже и до спасения мира недалеко. А зачем ему всё это не знал. Но по другому не умел. - Я часть этой команды, потому что они мои друзья. Это вроде бы просто, разве нет? Я не хочу потерять их и знать, что не помог, не сделал всё, что в моих силах, чтобы этого не произошло. Поэтому я с ними. И я сделаю всё, чтобы не потерять их, даже если они будут против. Не уверен, что ты меня в этом вопросе поймёшь. Не уверен, что мы вообще можем понять друг друга.

Пожать плечами было просто, как и произнести вслух очевидное. А вот ответить на очередной вопрос - нет. И вопрос вроде бы не сложный, а ответа всё равно нет. Что он будет делать? Навряд ли сидеть в четырёх стенах и жалеть себя - это не про Коннера. Но и отвечать, что продолжит делать то, что умеет лучше всего - спасать других и встречать в неприятности, не хотелось. Потому что это по сути то, что от него и ждали. Просто в другом формате и с другим ярлыком. А разница? А разница всё же огромна. Разная степень ответственности, разные причины поступать так, а не иначе. Да и степени свободы совсем другие. Одно дело действовать под чутким руководством Робина, мнение которого можно оспорить, но руководит всё же он. Другое взвалить на свои плечи звание Надежды мира и нести его достойно предыдущему владельцу. Абсолютно разные вещи. Баловство и священный долг не должны оказываться на одних весах. Никогда. Но, кажется, так считал только сам Кон.

- Буду жить дальше? Кажется, ты чего-то подобного от меня и ждёшь. Жить как умею, геройствуя понемногу, просто не как новая надежда мира, а как я умею, как всегда это и делал,- в жизни всегда должно быть место подвигу. Просто не каждый подвиг по силам любому. Вот Коннер и не был уверен, что подходит на роль, которую ему предлагали. Как и не считал, что ему место в Лиге. Не дорос, не заинтересован, недостаточно хорошо, плохо разбирается в чужих политических дрязгах. Всё это не для него и не про него. Его не интересует власть, не интересуют и открывающиеся возможности. Неинтересно. Да и он недостаточно опытен и целеустремлён для подобного. К тому же слишком сильно не верит в то, в чём даже не должен сомневаться.

- Почему тебя вообще беспокоит комфорт Лиги? Это какая-то новая интрига? Ничего не хочу об этом знать. Я правда не считаю, что ты пришёл по адресу. Подростковый бунт, подростковая команда - тебе не кажется, что это всё мне подходит больше? Я ведь и так знаю, что ты вечно во мне разочарован. Недостаточно умён, хитёр, силён, совершает глупости. Навряд ли это достойное описание члена Лиги. И мне кажется, что на этом разговор можно закончить. Я плохая поддержка для тебя. Так себе сын. Давай оба смиримся с этим и мирно разойдёмся? Вроде бы не так много я и прошу.

Кону больше нечего было сказать отцу. Он чертовски устал от этого разговора и всё ещё не чувствовал почвы под своими ногами, хоть и знал, что не парит, как это бывало раньше, а стоит на полу. Это ничего не меняло. Всё вокруг него всё ещё как будто с грохотом рушилось, крошилось, осыпалось. И ничего уже, видимо, никогда не станет как прежде и с этим ему придётся научиться жить.
Он справится, в этом он не сомневался. Но с тем, что предлагал ему в качестве вишенки на торте всего произошедшего, Лекс, справляться не был готов. Хоть и сомневался, что в своём праве. И не был уверен, что в самом деле поступает верно. Но прямо сейчас иначе просто не мог. И не хотел.

+1

10

Лекс как обычно молчит тогда, когда есть что сказать, потому что его молчание скажет гораздо больше. Его молчание и взгляд гораздо выразительнее, выразительнее всего, что он мог бы рассказать сыну, которого по факту у него нет. Ах нет, есть, только сыном это можно считать с трудом.
Он бы огорчился чуть больше, ну правда, его семья, его надежда, его опора. Но на самом деле все это смешно, потому что нет ни семьи, ни надежды, ни опоры, ни каких-то иных способов все это получить. Ничего нет в его жизни, а то что было - ушло. И он снова там, где когда-то начинал, на перепутье между добром и чем-то большим, чем-то неизмеримым.

- Ну так узнай, Кон, это не сложно. Достаточно просто задавать себе правильные вопросы и ответы на них найдутся сами собой. Или ты думаешь, что жить зажмурившись хорошо? - Он не знает как еще сказать ему, как донести ту глупую, но нужную вещь, что как бы ты не бежал от себя, дальше себя все равно не убежишь. - Кем бы ты себя не считал, ты больше того что ты видишь, потому что ты в социуме, а у социума свои критерии.

Лекс пожимает плечами. Он дитя этого общества, он выращен этим социумом, он умеет играть его мнением. Перекидывать шары из руки в руку так, чтобы получилось ровное количество провалов и побед. Он умеет подкупать обаянием, харизмой, своим мужеством. Он умеет быть жестоким, справедливым. Он разный и он пользуется этим. А Коннер спит и его хочется встряхнуть, вышвырнуть из окна, чтобы он наконец-то понял.

Чтобы до него дошло, что глупость в его голове временная. Что все эти его хрупкие розовые очки и мирная страна в его голове - миф, все рухнет, все уже рушится, стоит только открыть глаза пошире. И это не его маленький мирок, в котором он и Титаны, мелкие пакостники, которые могут спасать часть мира, но не целое. Не целое! Лекс сжимает кулаки и старательно, шаг за шагом, давит в себе это раздражение, эту ненужную сейчас ярость.

- Да, ты будешь спасать тот кусок мира, который у тебя перед глазами, не видя большего и не слыша больше ничего. Это не глупость сын, это ее самый крайний случай. - Лекс старательно дышит на счет три, потому что ему нужно держать себя в руках, потому что ярость на этого подростка, который так и не вырос сильнее, потому что с каждым словом она обостряется, становится почти не переносимой.

Кларк с этим как-то справлялся? Ах да, Кларк это игнорировал. Точно. Их дружная семья, в которой нет места ничему, что называлось бы близостью или другим милым словом, от которого было бы тошно. Он смотрит на сына, на собственного сына, которому мог бы помочь, которому мог бы показать весь мир под тем углом, под которым видит его сам и понимает, нет, не выйдет у них ничего.

Ничего не выйдет.

- Но хорошо, если ты считаешь, что наследие одного из твоих отцов должно прозябать тут, хорошо. Сделаешь выводы когда-нибудь потом, когда они будут полезнее, чем обида и глупость. Я забыл что тебе все еще пять лет, Кон, прости, это почти оправдывает то, что происходит вокруг. - Он разводит руками. Да, у него больше не клубится ярость внутри, все снова спокойно и тихо, снова можно погружаться в этот штиль собственной жизни.

Он зря пришел сюда. Такая трата времени, мог бы обойтись чем-то иным, заниматься делами мог бы. Мерси была бы не против.

- Меня не беспокоит комфорт Лиги глупый ребенок. Меня беспокоит то, что эти идиоты вознамерились поручить Супермену из черт пойми какой реальности геройствовать и спасать мир. Мы даже не знаем его! Никто не понимает на что он способен и насколько он тако же. Черт возьми, как им это в голову пришло, впрочем, ладно, ладно, я никогда не верил в гениальность Бэтмена. - Лекс усмехается. - Ты достоин Лиги в большей степени чем этот самозванец.

Может он не прав, может это ошибка всей его жизни, что он не верит новому Кларку Кенту? Может он ошибается настолько сильно, насколько это только возможно? Может быть. Но он не верит в то, что все будет хорошо. Не может верить.
Коннер все что осталось от его мира и даже его у него нет.
И вот это уже скребет изнутри.

+1


Вы здесь » DC: Stranded » Флешбэки и флешфорварды » [18.10.2018] I've come home