ОБЪЯВЛЕНИЯ
АВАТАРИЗАЦИЯ
ПОИСК СОИГРОКОВ
ТАЙМЛАЙН
ОТСУТСТВИЕ / УХОД
ВОПРОСЫ К АДМИНАМ

DC: Stranded

Объявление

08.02. Нет, мы не погибли в Новом году! Нет, мы все еще в деле! Да, нас ждут обновления (чуть позднее).

18.01. Дарим соигрокам ПОДАРКИ!

комиксы | NC-17 | эпизоды | 11.2018 - 01.2019

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: Stranded » Эпизоды настоящего времени » [07.01.2019] Red alert


[07.01.2019] Red alert

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[epi]RED ALERT 07.01.19
Коннер, тянущий лапки к чужим побрякушкам, Кент и Лекс, как всегда недосмотрел за сыном, Лютор
https://cdn41.picsart.com/177066395000202.gif?r1024x1024
Коннер переоцениил свою устойчивость ко всякой дряни. Ну, а Лекс, Лекс не мог пройти мимо очередного провала нежно любимого сына. Кто ж кроме него выпишет ему вправляющего мозг подзатыльника, верно?
NB! очень "дружная" семья, слабонервным держаться подальше[/epi]

0

2

Когда в руки Коннера попала сомнительная безделушка, ему показалось правильным забрать его с собой. От него ведь так и веяло силой. Силой, яростью и неприятностями. Кому как не главному и практически единственному претенденту на звание новой надежды мира забрать подобную мерзость и уберечь мир от очередного мини-апокалипсиса, устроенного силами какого-нибудь психа, верно? Вот только он планировал от него, сразу же как закончит с очередной группировкой изощрённых злодеев, избавиться: долго ли умеючи, как говорится. Но где планы, а где Супербой, по мнению отца крепко застрявший в пубертатном возрасте, который и вовсе должен был пережить в капсуле, но как обычно всё испортил?
Природу кольца Кент так и не выяснил, но всё же догадался, что родом оно примерно оттуда же, откуда и зелёные, во многом полезные, несущие надежду, спасению и веру в счастливое будущее. Догадался правда поздно, когда уже крепко встрял. Он бы и рад соврать кому-нибудь, что совсем запамятовал о своём сомнительном сокровище и как-то совершенно случайно надел его себе на палец, но это было бы настолько отвратительной ложью, что он просто не мог себе позволить даже пытаться так кого-то обманывать, в первую очередь себя. Он продержался всего-то пару дней. Какую-то жалкую пару дней, прежде чем вечно прокручиваемое между пальцев украшение стало с ним одним целым и взяло над ним контроль не полный, конечно, но в его случае и частичный был крайне опасен. Контроль над криптонцем - это даже звучит как начало очень плохой комедии с трагическим финалом, где все умерли. А чужая игрушка вовсе не был такой уж просто и понятной, она как будто умела говорить, не вслух, конечно, но в голову лезла только так. Зачем тебе этот мир? Что ты ждёшь от них? Благодарности? Понимания? Ты всего лишь оружие, щит, разменная монета. Пора устроить бунт. Пора устроить свои порядки. Время разрушений. Время расправить крылья. Воли Кента хватало, чтобы отмахиваться от собственных, загнанных в глубины сознания, мыслей, совершенно неподходящих парню с целым арсеналом сверхсил, пока кольцо болталось в кармане то куртки, то джинсов. Но потом просто.. не смог. Контроль над собой - вечный дамоклов меч Коннера. Чуть-чуть расслабился и виновен, виновен в чужих смертях, виновен в том, что люди лишились домов, виновен в катастрофах. Чуть-чуть забылся и мир вокруг заполыхал огнём. А он ведь не железный. Немного запутавшийся, изрядно уставший, толком не смирившийся с тем, как всё вокруг обернулось против него, вынуждая шагать вперёд раньше, чем он был готов. Потерянный. Осиротевший. Не такой уж и уравновешенный, вовсе не хладнокровный. Слишком эмоциональный.
Опасный.

И, потеряв контроль, он навряд ли мог создать новый прекрасный мир, особенно под влиянием кольца, на удивление уместно смотрящегося на его руке. Оно требовало крови, дать волю своей злости, вершить справедливость, против которой уже никто не попрёт. И Кент к собственному стыду поддался. Поддался и теперь растерянно, с плохо скрытой болью, оглядывался вокруг, пытаясь понять, как он мог вообще подобное допустить. Как посмел, как позволил себе слететь с катушек. Плохие парни ведь не виноваты, что выбрали не тот день и не то место для своего преступления. Они всего лишь люди. Смертные, хрупкие, переломанные, благодаря ему, едва подающие признаки жизни. Кент крепко зажмурился и про себя медленно, с расстановкой досчитал до десяти. Единственное, что его радовало - они встретились на какой-то свалке металлолома, значит, случайные прохожие не пострадали. Он очень на это надеялся. Но подобное навряд ли пройдёт мимо вездесущих репортёров, мимо Красного, мимо Кэсси, мимо отца. Полыхающая свалка, сломанные люди при смерт и он в эпицентре, явно позволивший себе сжигать взглядом, что может быть хуже? Ах да, вариантов уйма. Снесённые города, разрушенные мосты, скомканные куски металла, в которых были люди, и сотни, тысячи смертей. Если он не разберётся как избавиться от кольца, как всё исправить - именно это и ждёт мир. Он не считал себя богом. Не считал себя вправе решать кому жить, кому умирать, но если бы он захотел, если бы его подтолкнули к подобному... он бы мог.
К сожалению.

Собственными мыслями, выводами, рассуждениями Коннер себе не помогал. Только и делал, что раздувал пожар едва затихших эмоций, благодаря которым он сорвался с цепи и порвал свой золотой ошейник, причинив гораздо больше вреда, чем следовало, чем имел право, чем мог простить самому себе. А он ведь так старался перестать быть оружием, стать щитом. Хорош щит, весь в пробоинах, слабый, слишком слабый, чтобы противостоять шёпоту инородной драгоценности, которую хотел было в приступе лёгкой паники, да, пожалуй, паники сорвать с пальца тут же, но не смог. Просто замер посреди маленького локального ада и хрипло задышал с нетипичным для себя присвистом. Это не помогало. Ничего не помогало. Но забиться в самый тёмный угол, куда-нибудь вглубь планеты не выход. Он ведь не один такой владелец сомнительного результата чужой больной фантазии. Он должен защищать людей. Усмирять тех, кто пошёл на поводу собственной ярости, а он?
А он ничем не лучше. Хуже. В сотни раз хуже.
Он должен был быть сильнее. Должен был помогать.
А он почти убил, а может быть и не почти - он ведь не помнит сколько идиотов здесь нашёл. Нёс разрушения. Становился причиной чужого бессознательного, животного страха.
И всё только потому, что не умел держать себя в руках, вот так запросто прислушался к чужому голосу, поверил ему, расправил, чёрт побери крылья.
Кон едва слышно застонал и, оглянувшись в последний раз, двинулся наугад предположительно в сторону выхода с места собственного позора. С места, где сам себе вынес приговор, а теперь с пустым взглядом шёл туда, откуда можно будет безнаказанно призвать помощь. Судить его в любом случае не тем, кто остался лежать. И не тем, кого ему не повезёт повстречать. Судить его вообще опасно, если в кармане не завалялся криптонит.
Кент ведь так плохо переносил чужие рассуждения о том, что он должен.
Считал, что сам отлично с этим справлялся. И не хотел, не хотел никого ни видеть, ни слышать.
Спрятаться бы. Снять кольцо. Стать лучше. Сильнее. Оправдаться.

- Чёрт. Чёрт! - удар по остаткам очередной машины не принёс ни облегчения, ни боли. Металл смялся, нога осталась целой. В этом то и весь ужас его положения. Толком неуязвим, слишком силён, слишком опасен.
Опасен.
Они боятся тебя, даже когда ты спасаешь их, рискуя. Почему не дать им реальных причин бояться? Они ведь так их ищут.
- Да чтоб тебя. Заткнись,- собственный голос так себе героя звучал хрипло, тускло. Привычка всегда следить за окружающим миром закинута в самый дальний ящик - к чёрту. Сейчас он бы, пожалуй, не отказался от личной тюрьмы из криптонита, бесконечной непривычной слабости и целую вечность боли. Уж в такой то камере он бы точно больше никому не причинил боли.
А  он, ну он заслужил свою порцию болезненных ощущений, выворачивающих наизнанку. Заслужил ли?

Отредактировано Conner Kent (2019-02-13 02:44:13)

+2

3

Ничего так не бесило, как чужая тупость и безалаберность, которую прикрывали хорошими делами и желанием сделать все так, как надо. Ну правда, что и кому Лекс пытался доказать, стоя на своем и убеждая Лигу в том, в чем они не были уверены. Он и сам не был уверен. Ни в чем больше не был уверен.

Но хлопать дверьми просто так не привык. Как не привык и к тому, что Супермен будет таким образом сильно мудачить после. Может когда-то потом у них будет разговор на эту тему и Лекс сможет собрать все, что творится в его голове в слова и высказать их напрямую, по адресу, а пока что, к черту.

К черту Лигу и ее дела. Его интересовали сейчас эти сомнительные кольца, от которых польза была чуть, а разрушений слишком много! Слишком много! Он пытался понять природу этих колец или найти того, кто выдал их в это измерение. Ведь они не должны были быть тут. Никто никогда не видел этих красных колец, встречались зеленые, да, у Фонарей. Но эти парни почти не бывали на земле и всем было известно, что снять это кольцо насильно - нельзя.

Лекс изучал файлы, которые ему собрали его люди, чтобы понять и принять хоть какое-то решение относительно этих колец. И кажется, он почти не был готов к удару, который будет нанесен ему со стороны, с которой он меньше всего его ожидал. Коннер Кент, парень, который имел слишком большое чувство вины и слишком много против, чтобы пойти и сделать что-то такое, что перевернет представление о нем.

Он не сразу поверил данным, которые ему принесли. Даже перепроверил парочку, вспомнив старые таланты и возможности ЛексКорп, которые редко какие двери оставляли запертыми. Он проверил все что мог и остался с информацией о том, что его вроде как сын творил чертовщину.

Добраться до последнего места, где его видели, Лекс смог только через час. Чертовы препоны в перелетах и запреты на перемещение. И он воспользовался бы Суперменом, если бы смог до него достучаться, к черту в общем-то. На этот раз Кон его проблема, правда он ума не мог приложить как с ней справляться. Как вернуть разум туда, где его и в помине сейчас не было.
Грохот и чужая ругань подсказали ему в каком направлении двигаться. Это был тот редкий случай, когда он не предполагал чем закончится разговор и состоится ли он вообще. Тот редкий случай, когда приходилось выбирать между тем, чтобы говорить правду и тем, чтобы не навредить Кону. Лекс поправил костюм, да, без брони, без провокаций, с осознанным риском, все в порядке.

Он почти все просчитал.

- И насколько это помогает справляться с яростью? - Лекс не стал подходить ближе, игнорируя окружение, одернул рукава пиджака и замер недалеко от сына. - Или ты теперь решил перейти на ту сторону, где сдерживаться не обязательно. не стесняйся, Кон, мне ты можешь рассказать все то, что боишься озвучить самому себе. Можешь начать с кольца, его воздействие я уже примерно представляю, где взял, кто дал, кто надоумил, потом пойдем дальше. Потом пойдем к твоим решениям.

+1

4

Было бы глупо надеяться, что никто не явится по его душу со спасительными беседами, мрачным взглядом и выставленным вперёд уже набившим оскомину "ты не имеешь права творить всё, что тебе вздумается". Большая сила - большая ответственность. Или как там? Коннер ведь даже несильно сопротивлялся подобной идеологии, был даже согласен, просто знал, чувствовал, что они по-своему правы. Но всегда злился в ходе подобных диалогов, просто потому что по сути ему предлагали притворяться. Притворяться обычным, притворяться слабым, притворяться смертным. И вспоминать о собственном могуществе, о своей природе, о сомнительном бессмертии только когда это нужно миру, когда в нём нуждаются. Супергерой по вызову - так себе диагноз, верно? Вот Коннеру и не нравилось. Не нравилось вечно играть в поддавки, жить с оглядкой на трусливых людей, ловко закрывающих глаза на все его подвиги, когда опасность отходила на второй план и приходило время подсчитывать расходы на восстановление разрушенного. И все плевать хотели, что там за проблемы у героев и у него в частности. Сколько сломанных костей, сколько новых шрамов, невидимых глазу, сколько боли было пережито в попытке спасти их в очередной раз, сколько крови пролито, сколько слёз ещё будет выплакано в память об ушедших во имя чего-то доброго и светлого. Это никого никогда не волновало. Они просто должны. Вечные должники. Сильные, могучие, бесстрашные, альтруистичные. Вынужденные скрываться, когда всё тихо-мирно, чтобы хоть как-то, хотя бы урывками жить. И все эти душеспасительные беседы о том, что нужно держать себя в руках, контролировать каждый свой шаг, каждый свой вдох, каждый свой взгляд - это всё об этом же. Это всё о заложниках своих сил и пресловутого долга. Кент давно научился заталкивать свои справедливые обидки куда подальше и в ответ на все эти давно уже заученные фразы виновато улыбаться или вяло огрызаться, но знал, что сейчас, сейчас, когда в его голове в самые неподходящие моменты звучит вроде бы его голос, озвучивающий, кажется, всё же его мысли - это практически невозможно. Невозможно остаться безучастным к очередному акту тыканья его мордой в место преступления.
Ты не виноват, что ты сильнее. Ты должен этим гордиться, пользоваться. Они просто боятся. Заставь их не только боятся, но и уважать. Разрушь их мир.
И всё же, несмотря на всё, что в нём было тёмного, мрачного, страшного - ему было тошно от самого себя, от своего вида, от осознания того, что он натворил. От мысли, что это всё не в последний раз. Что он не контролирует себя, что самое худшее, что есть в нём сейчас руководит им, поднимает руку для удара, убеждает сжигать, ломать и убивать. И это всё тоже он. Это он, а не гипноз. Просто кольцо давило на все болезненные никогда не заживающие язвы, стравливая с миром, подталкивая к пропасти, требуя и требуя крови. Крови, разрушений, чужой боли. А человек, пришедший к нему сюда, не вписывающийся в местный пейзаж в своём пижонском костюме, требовал от сына совсем другого. Он требовал от него послушания, сдержанности и не забывать думать, прежде, чем что-то делать. Когда это было ему выгодно давил на то, что он человек, а когда нет на то, что криптонец. Вечно обвинял то в глупости, то в излишней эмоциональности и требовал, требовал, требовал. А затем забивал последние гвозди в симпатичный такой гроб долгом, обязанностями, предназначением и непростыми вопросами о смысле жизни.
И их потенциальный разговор по душам явно не самое лучшее окончание этого и так дерьмового вечера, если честно. Но Коннеру и впрямь нужно с кем-то поговорить, банально выговориться, перекинуть свои проблемы с больной головы на здоровую. Вот только Лекс ему не друг, не товарищ. Лекс никогда не погладит по голове и не скажет, что всё будет хорошо. Скорее уж вскроет то, что каким-то чудом зажило, насыпет сверху пуд соли и уйдёт неудовлетворённым. Лекс - это интриги, манипуляции и сложная, непонятная Кону психология.
И Кенту очень не хотелось бы сломать ещё и его. Это было бы уже в самом деле чересчур.

- Да в общем-то никак. Зато помогает справиться с разочарованием, самую малость,- Кон развёл руками и уставился на Лекса, безуспешно пытаясь просчитать его, предугадать ход разговора, но терпел неудачу за неудачей. В показательно пришедшем без своего костюма, который мог бы уберечь его от гнева сына, мужчине было слишком много загадок. Он сам был одной сплошной чёртовой тайной. Пришёл поболтать? Уточнить пора ли пытаться убить сына или обождать? Просто мимо проезжал? Кент, не скрываясь, вздохнул, убрал руки в карманы, пряча свою очередную головную боль от чужого взгляда, и взгромоздился на удачно стоящую рядом бочку. Лучше он посидит. - Прям всё-всё-всё? Все свои секретики? Все свои проблемки, тебя не волнующие на самом-то деле? Хах. Был бы в лучшем настроении - обязательно бы весело расхохотался, но я не в настроении, уж прости. А не подскажешь, давно мы стали лучшими подружками?

Скепсиса в голосе Кента хватило бы на маленькую армию неблагодарных сыновей, но он был здесь один. А вопросы то в целом безобидные, на них и впрямь можно ответить. Даже без лишней раздражительности. На все кроме первого, конечно же. Первый был как красная тряпка перед носом у разъярённого быка, но Кон нашёл в себе силы ограничиться едким комментарием, а не попыткой выбить из отца все ответы, которых ему так не хватало по жизни.

- Нет, не решил. Всё ещё отдаю себе отчёт, что люди хрупкие. Один мой удар и вы уже при смерти, какая-то такая арифметика. Но последнее время всё сложнее держать себя в руках и я не горжусь этим,- улыбка получилась уставшей и печальной, пожалуй. Все его мысли - правда. Все его мысли - повод для бунта. Вся его жизнь, окружение, память об отце - причина вернуться на цепь, восстановить свой золотой ошейник, спрятать выдуманные крылья, продолжить притворяться. Притворяться живым, настоящим, достойным этой самой жизни. - Успокаивал беспокойных ребят, планирующих продать колечко подороже, решил забрать во избежание неприятностей. Как видишь, не преуспел. План был разрушить его, но я и планы, как ты знаешь, плохо совместимы. Так что надоумило получается само кольцо, ну а всё остальное - дело случая. Премерзейшего случая. А решения... мои же решения, как они тебя касаются? Что ты вообще здесь забыл? Пришёл вразумить непутёвого сына? Снова? Это глупо, тебе не кажется? Сам как-нибудь справлюсь. Твои попытки промыть мне мозги сегодня особенно не кстати. Если тебе ещё не донесли - я последнее время немного нервный. И не хотел бы сделать с тобой тоже, что и с ребятами там.

Кивок себе за спину получился невыразительным и взгляд сам по себе стыдливо сполз куда-то в сторону. Ему стыдно, ему страшно, ему совестно. Он не хотел всего этого, не мечтал о том, что будет ломать людей, губить им жизни - это не его путь. Он не хочет так. Но в нём слишком много невысказанных, не до конца проглоченных обид. В нём слишком много раздражения. Он ведь идеальная почва для паразита вроде своего приобретения. Он опасен. И было бы мило со стороны Лютора просто уйти, оставив Коннера разбираться со своими демонами самостоятельно.
Это было бы честнее.
Тебе же больно. Причини боль другим, уравняй.

+1

5

Лекс даже не был спасителем, не был тем, кто выбирает верные решения и идет по тем дорогам, на которых больше всего света. Он не был тем, кто принимал решения вопреки мнению о себе, нет, он был тем, кто менял мнение о себе принимая свои решения. А теперь у него был странный регресс в отношениях с сыном. С одной стороны, тот был близок к тому, чтобы пойти на сторону второго отца, пусть его сторона на сегодняшний день состояла только из него самого. С другой стороны, он был близок к тому, чтобы просто свихнуться.
Лексу еще не приходилось выбирать из вариантов, которые были бы один хуже другого.

- Итак, побрякушка добралась и до тебя, разочаровывает знаешь ли. – Лекс смотрит на руки сына и думает, не о том, что принято думать на самом деле. Думает о том, что у него нет никакого способа снять эту безделушку с этих рук и оставить мир в неведении относительно обстоятельств с Супебоем.

Иногда, именно в такие моменты, он жалеет о том, что у него фамилия Лютор и что он давно заслужил свою страшную репутацию. Иногда он жалеет, что прямые, самые понятные и логичные шаги – не правильные. Он жалеет о том, что все его шаги верны только для него, а интриги готовы разорвать его на части иной раз. И если бы пару лет назад он знал, что Коннер ввяжется во все это, он бы, пожалуй, сам спасал Супермена.

Лишь бы не чувствовать это. Не чувствовать жгучее, яростное разочарование в человеке, который так долго оставался хорошим несмотря на то, что Лекс отчаянно пытался это изменить. Он бы не чувствовал себя беспомощным и пустым, глядя на то, что с собой творит единственная оставшаяся ему связь с Суперменом. Смешно!

- Мы никогда не были лучшими подружками, но ты и не копал себе подобные ямы никогда. Так что, поделись впечатлением, должно помочь. – Лекс вздыхает, все еще чувствуя себя слишком бессильным что-либо сделать. – А, впрочем, реакцию общественности предсказать не сложно не так ли, Кон? Всего-то и надо было вызвериться. Можешь по улицам пройтись, чтобы наверняка.

Он даже не бьет, просто высказывает собственные мысли вслух. Он даже не убивает своего сына за то, что тот оказался далек от отца, странно и страшно! Пиджак больше не кажется официальной одеждой на этой встрече, скорее он теперь больше как защитный кокон, который вот-вот треснет по швам.

Информация от Кона понятная и ясная, без проблем как говорится. Ну да, вмешался, влип, не смог устоять, не смог сопротивляться. Все это есть в описаниях этих колец, все это есть там, где Лекс уже видел одного из криптонцев в бешенстве. Он знает последствия, он помнит, что даже когда Супермен выходил из себя мир содрогался.

Может потому он и не верит в эту надежду мира? Может потому он и не хочет видеть никого во главе дома «S», это все слишком глупо, а они слишком сильны и на них почти никогда нет управы, почти никогда нет того, кто скажет стоп, когда кто-то из них вышел из-под контроля. Смешно.

Он пришел не вразумлять, он пришел чтобы помочь, но уже не уверен, что хочет. Это такой тонкий момент, когда он может получить то что хочет, не прикладывая усилий, а в итоге стоит и думает, как спасти сына.
Нужно ли это ему, вот в чем вопрос? Нужно ли это ему на самом деле, не ради кого-то, не ради старой памяти, не ради собственных генов. Нужен ли ему Коннер Кент, как его сын? Или пора отпустить эту глупую мечту?

- Я не собираюсь просить тебя перестать. Наверное, нет. Ты прав. – Лекс отступает на шаг, не из страха, а просто разделяя себя и Коннера расстоянием. – Наверное ты прав.

Он все еще не может решить, что с этим всем делать и как поступить. Что происходит? Как решить этот вопрос в пользу того, что Кон выиграет? Ем бы не помешал хороший советчик, которого у них нет. Лекс усмехается.

- Но тебе лучше начинать думать не только о себе прямо сейчас.

+1

6

Коннеру смешно и грустно. С ним в очередной раз говорили как с разочарованием года, как с кем-то, кто должен был учиться в лиге плюща и восславлять славное имя своих родителей, а вместо этого кутил, пьянствовал и употреблял всё, что вообще можно употребить. Невзначай отчитывали как будто он в самом деле вышедший из-под контроля подросток, толком не знающий, что такое жизнь вне золотой клетки и абсолютно беспомощный без поддержки и денег отца. Вот только он им не был. Он, к сожалению, был почему-то чёртовым супергероем без страха и упрёка, вынужденный к тому же держать себя в руках, чтобы не расстраивать и не пугать общественность. Этакая красивая картинка, идеал, надежда, которая всегда придёт на помощь и никогда не оступится, не совершит ошибок, потому что просто не имеет на этой права. Идеалы так просто не могут - они на другое запрограммированы, но он не идеален. И деньги отца ему были ни к чему. И клетка то золотая была какой-то неправильной. Всё было неправильно. И он, и его природа, и вся их клоунада под кодовым названием "семья".

С ним говорили так, как будто ему всё это нравится. Как будто это всё закономерно. Ожидаемо. Как будто от него и не стоило ждать ничего другого. Лекс видимо и не ждал, а Кент в свою очередь смотрел на него с едкой усмешкой и едва сдерживался от неуместного раскатистого хохота. Смехотворно. Всё, что волнует Лекса - мнение общественности, незапятнанная репутация Кларка Кента видимо, но не Коннер. Коннер - это очередное средство добиться желаемого, тонкая ниточка, связывающая с другом. Другом, которого уже нет, который не остановит своё взбалмошное наследие и не вразумит. Коннер - разменная монета. И всегда ей был, но почему-то постоянно об этом забывал. А может быть просто спускал всё с рук своему отцу, потому что слишком крепко связал себя цепями и запрещал делать то, что хочется. Делать то, что что может быть было правильно. Говорить то, что в голове, а не то, что хотят услышать. Говорить, чёрт возьми, о себе. Но герои ведь не говорят о себе, верно? Даже сейчас он думает всё больше о тех, кому причинил вред, чем о том, что будет с ним, как ему с этим всем жить дальше.
Неконтролируемый альтруизм и бесконечное самопожертвование, которое никому нахрен не сдалось - это не так уж и просто. Это изматывает и мучает. Это причиняет боль. Это злит.
А злиться ему сейчас не стоит, но это сильнее его. На самом деле много что сильнее его, правда совсем не люди.

- Ого, я так понимаю, что презумпция невиновности ко мне не относится? Я автоматически виновен? Я же чёртов пришелец. Нет мозгов, но много силы, как-то так, да? Это просто все мои потаённые желания видимо? У меня же, наверное, на лбу написано, что мечтаю разрушать города и убивать. Безжалостно, конечно же,- Кон задумчиво посмотрел в небо, с трудом заставив себя остаться на месте, а затем снова перевёл взгляд на Лекса, улыбаясь тускло и как-то непривычно для себя. Неправильно. Дико. Уже не виновато и даже не устало. Безжизненно. И только на дне голубых глаз плескалось что-то красное, что-то живое. Что-то, что могло стать причиной очередных разрушений. - Знаешь, никто не мешает тебе достать из очередной тайной лаборатории криптонит и покончить с пятном на твоей репутации. Никто тебя и не осудит - мнение общественности на мой счёт абсолютно очевидно. Чертовски опасен, неконтролируем и хорош только на цепи. Навряд ли кого-то волнует, что я не рад происходящему. Если уж родного отца такие мелочи не беспокоят. Но если хочешь, я могу прогуляться и по центральной улице Нью-Йорка, например. Чтобы люди и лига наконец-то к тебе прислушались и поверили, что такие как я опасны. Тебе очень пойдёт роль ожесточенного, разочарованного родителя, решившегося пожертвовать собственным сыном ради спокойствия общества. С таким набором можно будет и в президенты баллотироваться. Неплохо, да?

И впрямь неплохо. Звучит как план. Чертовски здоровский план, от которого все только выиграют, даже Коннер. Потому что мёртвых не беспокоит совесть, она тихо-мирно лежит вместе со своими почившими владельцами в земле и не подаёт признаков жизни. Разве не прекрасно? Очень даже. А Кенту всё равно жаль. Жаль не себя, жаль потраченных впустую годы жизни в вечных попытках доказать что-то себе, миру и человеку напротив, жаль, что он так слаб, жаль, что он смог сделать так мало. Ему жаль, жаль, что он вот такой. Слишком живой, слишком эмоциональный, слишком не Лютор. Слишком Кент. Правда жаль. Но что он может сделать сейчас?
Разве что выслушать всё, что ему скажут и всё-таки тихо хмыкнуть, а затем нервно, немного истерично захохотать.

- Знаешь, в сериалах, где активно мусолится проблема отцов и детей, они обязательно рано или поздно приходят к миру. Этакий хэппи энд. Меня всегда это смешило - так неправдоподобно. В жизни то всё гораздо проще: можно просто отвернуться и отступить. Уйти. Уйти, потому что тебя не слышат, не ведутся на провокации, не вступают в коалицию. И никогда не спрашивать, а какого собственно чёрта. Почему так, сын? Я бы даже ответил. Я бы ответил, но.. ты никогда не спросишь. Тебе проще так: либо как хочешь ты, либо никак. - Чужой шаг назад от него, а не к нему, неприятно оцарапал, оставил саднящие садины вдовесок к уже имеющимся ранам и, в общем-то, уже совсем и не важно, что дальше. Это ведь просто пренебрежение. Пренебрежение недостойным, строптивым отпрыском. Лютор сдался, толком не попытавшись ни понять, ни услышать. Он всегда так. Либо ломал, либо наблюдал со стороны. А стоило чему-то пойти не так, как наступало время казней. Коннер быть жертвой был не готов и на эшафот восходить не планировал - он как-нибудь сам, когда-нибудь позже. Он, в общем-то, всё больше злился, чем раскаивался в том, что плохой сын. Злился на себя и на Лекса. На себя за то, что встрял. На Лютора за то, что вместо того, чтобы протянуть руку, просто отступил. Отступил! Попутно уверившись, что Кенту только в радость впадать в ярость крушить и ломать. А ему ведь.. нет. А голос всё нашёптывает, что причин держать себя в руках больше нет. Ни единой. Мир уже разочарован. Его личный крохотный мирок в руинах. И самое время загореться, чтобы окончательно и бесповоротно сгореть и разлететься пеплом по миру, который его боится. По миру, где к нему никогда не сделают шаг навстречу те, кто должны бы. Те, кто могли бы. - Вот так и уйдёшь? Забавно.

Нет, не забавно. Больно. И предложение перестать думать только о себе душит, отравляет изнутри, выворачивает наизнанку и руки, спрятанные в карманах, мелко дрожат. И взгляд исподлобья получается совсем недобрым, а бодрый вроде бы, только что насмешливый голос всё больше похож на рычание загнанного зверя. Если бы он хоть когда-то думал о себе. Если бы он хотя бы иногда жил для себя, возможно, всё было бы иначе. А в его анамнезе всего один эгоистичный поступок, да и тот всё больше был совершён  для того, чтобы не расстраивать тех, кто рядом. А его обвиняют в эгоизме, как это... как это злит.

- Серьёзно? Перестать думать о себе? Хочешь сказать, что вся эта супергеройская херня, вся эта жизнь на выселках, жизнь, которой нет - это всё мой эгоизм? Боюсь спросить, что я должен делать, чтобы перестать быть эгоистом в твоих глазах. - Мир вокруг рябил. Коннер знал, понимал, что это выходит из-под контроля телекинез. Ещё немного и окружающие предметы начнут подниматься ввысь, пока он не взорвётся или не успокоится, но первое вероятнее. Он знал, что во взгляде у него сейчас ни здравомыслия, ни привычной растерянности и желания понять. Он устал. Устал понимать других, когда его никто не слышит и только и делают, что талдычат о предназначении, о долге. О том, что он кому-то обязан. Шли бы всё к чёрту, если честно. - Ты, кажется, спрашивал об ощущениях? Дерьмовые ощущения. Дерьмово брать над своей яростью, над сознанием контроль и понимать, осознавать, что натворил - вопреки твоим ожиданием это не приносит мне радости, только сожаления. Дерьмово раз за разом возвращаться к мыслям, которые столько лет заталкивал как можно дальше, просто потому что считал, что не имею на них право, а моя новая безделушка без устали талдычит, что имел. Дерьмово знать, что как бы я не старался, я всегда останусь для других опасным пришельцем, живым оружием, не смотря на все попытки помочь им, уберечь их, не смотря на все свои хорошие поступки. Дерьмово поддаваться тому, что так порицается. Дерьмово быть не обычным человеком, а криптонцем. Быть мной дерьмово. Потому что совесть не спит. Слово "долг" я могу уже вытатуировать у себя на лбу, а "разочарование отца" где-нибудь на груди. Как и "одиночество". Я вообще много что могу вытатуировать, чтобы больше не разговаривать ни с кем: разочарование, опасен, оружие, должен быть взаперти, свяжите его скорее, не стоит ему доверять. Что-то забыл? Подсказки зала? Очередное колкое заявление? Молчаливый уход? Ничему уже не удивлюсь. В конце концов от тебя я помощи и не ждал.

Ждал. Всегда ждал. Поэтому и злился. Это сложно. Сложно ждать от человека одновременно и помощи, и удара в спину или очередной порции яда, пущенной под кожу. Сложно. Сложно удерживать себя в рамках, позволяя бушевать только миру вокруг. Сложно оставаться на месте, разглядывая человека напротив в упор. Сложно оставаться человеком хотя бы сейчас.

+1


Вы здесь » DC: Stranded » Эпизоды настоящего времени » [07.01.2019] Red alert